правосудием, хотя все женщины указали на него во время полицейского опознания. Впрочем, у меня имелись кое-какие лазейки. Четверо из шестерых женщин отказались прийти в суд — не хотели снова встречаться с Папочкой. Ужас нередко делает такие вещи с людьми. У пятой в прошлом имелись темные пятна, которые мы, возможно, могли использовать, чтобы подвергнуть сомнению достоверность ее слов. Последняя женщина страстно желала его распять — ни больше ни меньше. Но один хороший свидетель — это не то же самое, что полдюжины. Итог: прокурор проиграл, и Папочка получил двадцать лет с шансом досрочного освобождения… А еще была Дженни, милая девчушка, которая вонзила топор в череп собственной бабушки, потому что, как она, заливаясь слезами, объяснила мне, старая тупая сука не отпускала ее с друзьями в молл. Мать Дженни, дочь женщины, зверски убитой крошкой Дженни, оплачивает мой счет за юридические услуги в размере два доллара в месяц.

— Думаю, я поняла, — сказала Сара сухо.

— Я не хочу лишать вас иллюзий. Парень, которого я успешно защищал в деле по обвинению в грабеже, полностью оплатил мой счет — вполне возможно, из тех денег, что украл. Я научился не задавать вопросов. Так что я плачу свою ренту ежемесячно, и мне уже довольно давно не приходилось наставлять пистолет на кого-нибудь из своих клиентов. А завтра будет новый день, как всегда. — Джон откинулся назад. — Поймайте их, мисс Эванс.

— Похоже, вам нравится шокировать людей.

— Вы сами спросили.

— В таком случае какого черта вы этим занимаетесь?

— Кто-то должен.

— Я ожидала не такого ответа, но давайте остановимся на нем, — резко сказала Сара. — И спасибо, что лопнули мой шарик, я действительно очень это ценю.

— Если я лопнул ваш шарик, вы должны меня благодарить, — сердито ответил Джон, но тут же добавил уже спокойнее: — Послушайте, Сара, я не рыцарь на белом коне. Большинство моих клиентов виновны в том, в чем их обвиняют. Мы это знаем — я и они, все знают. Вот почему девяносто процентов моих дел заканчиваются сделками с правосудием. Если б кто-то вошел в мой кабинет и заявил, что он невиновен, я бы умер от сердечного приступа. Я не защищаю всех подряд — я веду переговоры о размере наказания. Моя работа состоит в том, чтобы позаботиться о приговоре, достаточно справедливом по сравнению и с тем, что получают другие. Очень редко я выступаю в суде, где напускаю столько дыма, что он окутывает присяжных плотным одеялом; у них не остается ни сил, ни желания разбираться в деталях, и они сдаются. Впрочем, они и так не особо рвутся часами обсуждать будущее человека, с которым они даже не знакомы и на которого им глубоко наплевать.

— Господи, а что же случилось с правдой?

— Не беспокойтесь, вы ее никогда не увидите. Вы будете преподавать в Гарварде или работать в Нью-Йорке в какой-нибудь юридической фирме с золотой табличкой. И если я когда-нибудь там окажусь, то помашу вам рукой из мусорного бака.

— Вы не могли бы остановиться, пожалуйста? — вскричала Сара.

Они ехали дальше молча, пока Фиске в голову не пришла новая мысль.

— Если вы видели мое выступление, почему сделали вид, что не знаете меня, когда мы встретились в суде и Перкинс представил нас друг другу?

Сара вздохнула.

— Не знаю. Наверное, рядом с Перкинсом не смогла придумать, как сказать вам, что уже видела вас, не выставив себя дурой.

— А почему вы не хотели выставить себя дурой?

— Знаете, что говорят про первое впечатление?

Сара покачала головой. Боже праведный!

Джон смотрел на нее, и последние остатки враждебности начали отступать.

— Не позволяйте моему цинизму разрушить ваш энтузиазм, Сара, — сказал он и тихо добавил: — Ни у кого нет такого права, и я прошу вас простить меня.

— Мне кажется, вы просто делаете вид, что вам наплевать, — сказала она, посмотрев на него, потом, немного поколебавшись, не зная, говорить ему или нет, все-таки сказала: — Вы знаете маленького мальчика по имени Энис? Я видела, как вы с ним разговаривали.

Фиске удивленно уставился на нее, а потом неожиданно сообразил.

— Бар… Я знал, что видел вас раньше. Вы что, следили за мной?

— Да.

Ее честность застала Джона врасплох.

— Почему? — тихо спросил он.

— Это довольно трудно объяснить, — медленно начала Сара. — Не думаю, что я сейчас к этому готова. Я не шпионила за вами. Я видела, как трудно вам было разговаривать с Энисом и его родными.

— Это лучшее, что с ними когда-либо случалось. В следующий раз их старик мог разобраться с ними навсегда.

— И все же лишиться отца вот так…

— Он не отец Эниса.

— Мне жаль, я этого не знала.

— Нет, в действительности Энис — биологический сын того человека, но это не значит, что он его отец. Отцы не делают того, что он вытворял со своей семьей.

— Что с ними будет?

Фиске пожал плечами.

— Полагаю, через два года Лукаса найдут в каком-нибудь переулке с дюжиной дырок в теле. И самое печальное в этой истории то, что он прекрасно знает, что его ждет.

— Может быть, он вас удивит.

— Да, может…

— А Энис?

— Не знаю. И не хочу больше о них говорить.

Они молчали до тех пор, пока не подъехали к зданию полицейского управления.

— Я оставил машину прямо перед входом.

Сара удивленно посмотрела на него.

— Счастливчик. За два года, что я живу в этом городе, мне ни разу не удалось припарковаться на улице.

Фиске напряженно вглядывался в участок улицы, где надеялся увидеть свою машину.

— Я мог бы поклясться, что припарковался прямо тут…

Сара выглянула в окно.

— То есть рядом со знаком, что здесь находится зона принудительной эвакуации?

Фиске выскочил из машины под сильный дождь, посмотрел на знак, потом на то место, где оставил машину. Затем вернулся к Саре, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, и девушка заметила капли дождя, которые блестели на его щеках и в волосах.

— Ну и денек выдался… Поверить не могу, что это происходит со мной.

— Там написан номер, по которому вы можете позвонить и забрать свою машину. — Сара взяла мобильный телефон и принялась нажимать на кнопки, считывая номер со знака на улице. После десяти гудков она отключила телефон. — Похоже, вам не суждено получить назад свою машину сегодня вечером.

— Я не смогу лечь спать, пока не расскажу отцу, что случилось.

— О! — Сара задумалась на мгновение. — Я вас отвезу.

Фиске выглянул наружу, где лило как из ведра.

— Уверены?

Сара завела двигатель.

— Давайте отыщем вашего