ему и Чаро почистить и смазать стрелковое оружие и подточить копья. Кейти и Мвинди возились со сломанной кроватью – ее было решено перенести в пустующую палатку бваны Мышонка. Я поднялся, чтобы проследить за процессом. Повреждения оказались несерьезными: одна из перекрестных ножек дала в центре длинную трещину, и каркас для брезента в одном месте лопнул. Все это можно было легко починить, и я посоветовал срубить подходящее деревце и отвезти к мистеру Сингху, чтобы он его распилил по мерке и отполировал.

Кейти смотрел с воодушевлением; видимо, радовался, что мисс Мэри возвращается. Он предложил в качестве временной замены использовать раскладушку бваны Мышонка. Я кивнул и вернулся под дерево, к справочнику по орнитологии и недопитому чаю. Утро было свежее, как альпийский ручей, и меня не покидало чувство неловкости, будто я слишком рано оделся для торжественного приема. Интересно, что нам готовит новый день, подумал я и отправился на кухню, чтобы узнать насчет завтрака. Новый день приготовил Стукача.

– Здравствуй, брат! – приветствовал он. – Как твое бесценное здоровье?

– Лучше не бывает. Что новенького?

– Могу я войти?

– Конечно. Завтракал уже?

– Несколько часов назад, на склоне горы.

– Почему так?

– Вдова меня довела, пришлось уйти и всю ночь бродить, как иногда делаешь ты, брат.

Было ясно, что он лжет.

– Бродить? Ты, верно, хочешь сказать, что вышел к дороге и поймал грузовик до Лойтокитока?

– Что-то в этом роде, брат.

– Добро. Какое же у тебя дело?

– Брат, надвигаются ужасные события.

– Налей себе тонизирующего и рассказывай подробно.

– Дело намечено на канун Рождества, брат. Похоже, грядет кровавая мясорубка.

Я хотел уточнить, для них или для нас, однако сдержался.

– Говори толком.

Стукач соорудил на гордом шоколадном лице подходящую мину и поднес стакан канадского джина к серо-красным губам.

– Почему не «Гордон»? – поинтересовался я. – Дольше проживешь.

– Я знаю свое место, брат.

– «И место это в сердце моем», – процитировал я позднего Фэтса Уоллера.

У Стукача на глазах выступили слезы.

– Вернемся к вопросу, – сказал я. – Варфоломеевская ночь на Рождество. Они что, не уважают малютку Иисуса?

– Мясорубка, брат.

– И женщин с детьми не пощадят?

– Насчет этого никто ничего не сказал.

– А кто что сказал?

– Я слышал, люди говорили в лавке Бенджи. В масайских магазинах тоже говорили. И в чайной комнате.

– Намереваются истребить всех масаи?

– Нет. Масаи придут сюда, на большую нгому в честь малютки Иисуса.

– Про нгому много говорят? – спросил я, меняя тему и демонстрируя, что туманные слухи о грядущих мясорубках не могут смутить человека, который прошел зулусскую войну, и в Мекку наведывается, словно в Атлантик-Сити, не будучи даже мусульманином, и уважает своих предков, сражавшихся под командованием Джорджа Армстронга Кастера у реки Литтл-Бигхорн.

– В предгорьях вершины это главная тема дня, – ответил Стукач, – если не считать мясорубки.

– А что сказал мистер Сингх?

– Он нагрубил мне, брат.

– Думаешь, примет участие в мясорубке?

– Скорее всего он один из организаторов.

Стукач бережно развернул шаль и извлек оттуда пакет. Это была бутылка виски «Белый вереск» в бумажной коробке.

– Подарок мистера Сингха, – пояснил он. – Советую изучить его как следует, прежде чем пить. Я никогда не слышал о такой марке.

– Очень жаль, брат. Марка, может, и неизвестная, но виски хорошее. Все новые марки поначалу следят за качеством.

– Хочу сообщить тебе информацию о мистере Сингхе, брат. Нет никаких сомнений, что в прошлом он подвизался на военной службе.

– В это трудно поверить.

– Я знаю наверняка. Только человек, служивший в Британской Индийской армии, мог обругать меня так, как обругал мистер Сингх.

– Полагаешь, мистер и миссис Сингх диверсанты?

– Я наведу справки.

– Должен заметить, брат, твое донесение не отличается ясностью.

– Это была трудная ночь, брат. Жестокосердие Вдовы, блуждание вокруг вершины…

– Выпей еще, брат. Ты говоришь как герой «Грозового Перевала».

– Это историческая битва?

– В некотором смысле.

– Когда-нибудь ты о ней расскажешь?

– Напомни, если забуду. А сейчас я хочу, чтобы ты вернулся в Лойтокиток. Проведешь там ночь трезвый, добудешь информацию, которой можно доверять. Переночуешь в гостинице «Браунс». Нет, лучше на веранде. Где ты спал прошлой ночью?

– На полу, брат. В чайной комнате, под бильярдным столом.

– Пьяный или трезвый?

– Пьяный, брат.

Чтобы забрать почту, Мэри должна была дождаться, пока откроется банк. Погода стояла самая что ни на есть летная, на небе ни облачка, и я рассудил, что Уилли не будет торопиться с вылетом. Мы выехали к аэродрому, прихватив пару бутылок холодного пива. Впереди сидели я, Мтука и Нгуи, а сзади Чаро и Арап Майна. Последний выглядел так, словно собирался держать у самолета почетный караул: форма выстирана и выглажена, винтовка «ли-энфилд» 303-го калибра вычищена до блеска. Мы проехались через лужайку, чтобы распугать птиц, и вернулись в тень. Мтука заглушил мотор. Мы приготовились ждать. Чаро увязался с нами в последнюю минуту, потому что он был оруженосцем мисс Мэри.

Время уже перевалило за полдень. Я откупорил первую кварту «Таскера» и пустил по кругу. Пили только я, Мтука и Нгуи. Арапу Майне пить не позволялось после недавнего загула, однако позже я намеревался сделать для него послабление.

Я поведал Нгуи и Мтуке, что прошлой ночью видел сон, в котором мы молились солнцу: сперва на восходе, потом на закате.

Нгуи заявил, что новая религия – это хорошо, но он нипочем не станет на колени, как какой-нибудь христианин или погонщик верблюдов.

– На коленях стоять не обязательно. Просто смотри на солнце и молись.

– О чем мы молились в твоем сне?

– Молились, чтобы храбро жить и храбро умереть, и после смерти отправиться в Счастливые Охотничьи Угодья.

– Мы и так храбрые, – сказал Нгуи, – зачем еще молиться?

– Молись о чем хочешь, если это нам не во вред.

– Я молюсь за пиво и мясо, и за новую жену с мозолями на руках. Жену можем разделить на троих.

– Хорошая молитва. А ты, Мтука?

– За эту машину. Чтобы осталась у нас.

– А еще?

– Пиво. Чтобы тебя не убили. Хороший дождь в Мачакосе. Счастливые Охотничьи Угодья.

– А ты за что? – спросил Нгуи.

– Африка для африканцев. Квиша мау-мау. Квиша все болезни. Хороший дождь везде, где его ждут. Счастливые Охотничьи Угодья.

– Чтобы было весело, – добавил Мтука.

– Чтобы вдуть миссис Сингх.

– Э, молимся только за хорошее!

– Забрать миссис Сингх в Счастливые Охотничьи Угодья.

– Слишком много народу хочет перейти в нашу веру, – заметил Нгуи. – Всех будем брать?

– Начнем с отделения. Затем возьмем взвод или, может, роту.

– Рота слишком много. Выберем совет, а командир ты. Никакой великий дух, никакой Маниту. Хапана король. Хапана королева. Хапана Эйч-И. Хапана Джи-Си. Хапана