Тарквиниев были созваны центуриатные комиции, на которых избрали первых консулов, в соответствии с записками (commentariis) Сервия Туллия[1865]. Но при жизни Сервия Туллия, во всяком случае, к концу его правления популярность царя была далеко не всеобщей. Ливий (I, 47, 7–12) рассказывает сначала об агитации Тарквиния, а затем о его обвинениях в адрес Сервия Туллия. На описание некоторых конкретных шагов интригана, возможно, повлияла атмосфера поздней республики с накалом политической борьбы и активностью демагогов. Так, в комментариях к соответствующему пассажу историка справедливо говорится, что обычай хватания людей за руки характерен для предвыборной борьбы республиканской эпохи[1866]. Но некоторые моменты кажутся относящимися ко времени Сервия Туллия и Тарквиния Гордого. Это в первую очередь касается тех групп римского общества, которые стали объектом демагогии Тарквиния. Дионисий (IV, 41, 2) утверждает, что Тарквиния привели к власти патриции. Сообщение Ливия более точное. По его словам, Тарквиний привлекал на свою сторону в первую очередь сенаторов из младших родов, напоминая им о благодеяниях Тарквиния Древнего[1867]. Эта группа сенаторов, по-видимому, имела основания быть недовольной Сервием Туллием. В сенате они занимали второстепенное положение, а реформы Сервия Туллия вообще уменьшили влияние сенаторов на политическую жизнь римского государства, так что minorum gentium patres могли чувствовать себя вообще выключенными из политической элиты, на нахождение в которой они так надеялись при проведении сенаторской реформы Тарквиния Древнего. К тому же, своим положением они были обязаны Тарквинию Древнему, и его внук явно играл на этом. Вторым объектом агитации Тарквиния являлись юноши (iuvenes), которых он привлекал дарами. Чрезвычайно интересны дальнейшие слова Ливия, что тот усилил свое влияние, в одних случаях давая огромные обещания (ingentia pollicendo), а в других — обвиняя царя в преступлениях (regis criminibus). И на это сообщение могло оказать влияние практика политической жизни поздне-республиканского времени. Но в сопоставлении с первыми сообщениями можно говорить, что преступлениями царя он, видимо, называл его реформы, выведшие, как только что было сказано, сенаторов младших родов из активной политической жизни.

Позже, уже увеличив свое влияние, Тарквиний, явившись в сенат, конкретизировал свои обвинения. Они сводились к следующим пунктам. Во-первых, Сервий — раб и рожден рабыней. Во-вторых, власть он получил, нарушив все прежние установления, без междуцарствия, без избрания комициями, без решения сената, но в дар от женщины. В-третьих, он из ненависти к знатным отнял у них землю и разделил ее между самыми низкими людьми. В-четвертых, ранее всеобщую тягость повинностей царь переложил на первых лиц государства, для чего учредил ценз, в результате чего более богатые стали открыты для зависти. Наконец, в-пятых, он в результате всегда мог воспользоваться имуществом этих богатых, чтобы показать свою щедрость самым бедным. Вся эта демагогия была построена на противопоставлении нового режима, созданного Сервием Туллием, старым порядкам. Знатные, обладающие благородством (honestate) противопоставляются тому же роду людей, из которых вышел сам, первые лица (primores) — самым низким (sordidissimi), более богатые (locupletiores) — самым бедным (ergentissimi). И в этом случае можно говорить о некотором влияния сравнительно недавней современности. Но лишь о некотором. Историки римской литературы признают, что Ливий был сторонником сената и оптиматов, и при столкновениях между плебсом и сенатом фактически стоит на стороне последнего[1868]. Но в данном случае наоборот: демагогия Тарквиния направлена на приобретение поддержки сенаторской олигархии. Его обвинения полностью соответствуют условиям, возникшим в Риме в результате реформ Сервия Туллия, когда критерием положения в обществе стало только имущественное состояние, когда противопоставление богатых и бедных (adsidui — proletarii) перешло на общественно-политический уровень.

Ливий, как и другие античные историки, заполняет свое произведение многочисленными речами. Однако в данном случае при передаче речи Тарквиния автор использует accusativus cum infinitivo, а это значит, что он ее излагает не буквально, а пересказывает. Это повышает степень доверия к изложению Ливия. Таким образом, можно говорить, что объектом тарквиниевской пропаганды были высшие слои римского общества, и, следовательно, именно они были в первую очередь недовольны реформами Сервия[1869]. На сенаторскую аристократию рассчитаны и обвинения в нарушении старых принципов интронизации царя. Тарквиний, если верить Ливию, умалчивает о том, что и Тарквиний Древний пришел к власти с нарушением этих принципов[1870], как и о том, что женщиной, даровавшей трон Сервию, была его собственная бабушка (или мать, как считает историк). Прямых указаний на недовольство царем другими слоями нет ни у Ливия, ни у других авторов. По словам Дионисия (IV, 37–38), народ активно поддержал Сервия, когда тот в ответ на происки Тарквиния собрал его на форуме, и лишь после того как народ разошелся по полям для сбора урожая, Тарквиний сумел произвести переворот. Ливий полностью умалчивает и о собрании на форуме, и о поддержке народа, но говорит (I, 48, 2), что во время перепалки между Тарквинием и Сервием в курию сбежался народ, и начался шум, так что стало ясно, что царствовать будет тот, кто победит (regnaturum, qui vicisset)[1871]. Это свидетельствует о том, что какая-то поддержка у Сервия имелась, но ее все же оказалось недостаточно для победы царя. Недаром Тарквиний сумел спокойно схватить престарелого Сервия и сбросить его с лестницы, а на улицах Рима свергнутого царя никто не поддержал. По словам Дионисия (IV, 38, 6), Рим был весь заполнен сторонниками Тарквиния, а друзей Сервия там не было. Этот рассказ Дионисия можно сравнить с его же повествованием о попытке сыновей Анка Марция свергнуть Тарквиния Древнего. Тогда, как рассказывает историк (III, 72, 3–7), вмешательство Сервия Туллия помогло Тарквинию удержаться на троне. Теперь на помощь самому Сервию не пришел никто. Возможно, что какое-то недовольство Сервием имелось не только в рядах сенаторской аристократии, но и в более широких кругах римского общества[1872].

Взятие власти Тарквинием явилось государственным переворотом в полном смысле этого слова. Ливий говорит о вооруженном отряде (agmine armatorum), с которым Тарквиний ворвался на форум, а Дионисий упоминает εταιρείας Тарквиния, заполнивших Рим. В «Дигестах» (XLVII, 22, 4) приведен один из законов XII Таблиц (VIII, 27), в котором устанавливается тождество греческой εταιρεία и римских sodales. Анализ использования этого термина Дионисием показал, что речь идет о группе сторонников как патрицианского, так и плебейского происхождения, объединенной узами верности со своим главой[1873]. Центуриатная реформа Сервия Туллия, как об этом уже говорилось, не исключила сохранение подобных военных союзов, объединявшихся вокруг знатных родов или отдельных их представителей. Такие sodalitates существовали и в более позднее время, как показывает упомянутый выше закон, и они при возникновении острой