церемонились. Но ожидаемо, больше всего погибших у мятежников в Кремле. Там-таки жахнули из пушек по прорвавшимся штурмовикам. Результат страшный, почти никто не выжил. Почти полторы тысячи человек сложили головы или ранены. Это общая сумма по городу. Наших погибших едва сотня наберётся.

В себя город пришёл только через три дня, это когда схоронили павших и в город вошло войско московского царя. Польско-литовская рать, узнав о произошедшем развернулась в дне пути от городских стен. Ну, не уходить же с пустыми руками. Пшеки разграбили встретившиеся на пути населённые пункты и свалили.

К сожалению, у царя были свои взгляды на происходящее. Ещё неделю продолжались чистки. И не всегда они согласовывались с поданными нами списками. Были и показательные казни. Так на площади пред Собором Святой Софии казнили военачальника восставших тысяцкого Василия Казимера. Ожидаемо сняли вечевые колокола, и новгородская республика сделала ещё один шаг к потере своей независимости. Будут, конечно, ещё военные компании и окончательно точку поставит только Иван Грозный со своими опричниками.

Петра Шестунова затёрли поначалу в сторону, но затем его уже видели в царской свите. Стало быть, Иоанн Васильевич оценил его роль. Как бы и мне напомнить о себе? Ведь город открыл ворота и сдался. А потери просто смешные по сравнению с обычными при открытом столкновении.

Новгородский детинец расположен недалеко от моего дома. Он как бы является узловой точкой, к которой сходятся пучком улицы. В отличии от других городов Кремль не является резиденцией князей или посадников. Здесь сидит новгородский архиепископ и сейчас я рассматриваю Владычный двор. Именно здесь остановился государь и сегодня он устраивает нечто вроде праздничного приёма. И это абсолютно правильно, нужно налаживать правителю отношения с местными элитами. Кроме кнута нужен и пряник.

Что приятно, Иван, за небольшим исключением, придерживается договорённостей. Поданный ему список — кого карать, кого наоборот следует приблизить, он соблюдает. По-крайней мере так это выглядит на первый взгляд.

Глава 15

Ну, я и не ожидал бала с музыкой, с галантными кавалерами и шикарными дамами. Дам здесь нет. А есть привычные столы, за которыми уже пируют победители и представители местного, пережившего потрясения бомонда. Рассадка строго по ранжиру. Бородачи в горлатных шапках и тяжеленных шубах устраиваются согласно родовым признакам. Ну, понятно, ближе к царскому столу уселись его ближники. Их всего десяток, всё-таки царь в походе. Поодаль уже местные бояре. Этих хватает и многие могут посоперничать родовитостью с самим царём, являясь родичами по крови королевским домам Европы. Здесь Гюрятничи, Завидичи, Микуличи, Иванковичи, Роговичи, Якуньичи, Захарничи и многие другие. Но, на правах проигравших они занимают столы подальше и поскромнее. А таких как я вообще посадили на галёрке. Как говорится, скажи спасибо, что вообще позвали. Подобных всего несколько человек. Видать не на меня одного государь ставку делал. Мы скромно сели за стол и рассматриваем друг друга. Ну в принципе троих я знаю. Один корабел, у него имеется несколько больших верфей. Другой держит оружейные лавки на торгу и занимается именно убийственным железом. Третий купец– крупнейший торговец мехом в нашем регионе. Могу только догадываться, за какие услуги их позвали. Наверняка не за красивые глаза. Посмотрим, насколько царь умеет награждать.

Сам пир запомнился плохо, я устал от огромной толпы галдящих поддатых людей. Сам государь заявился позже всех, посидел часик и свалил, оставив народ догоняться. А потом ко мне подошёл служка и шепнув, что меня ждут, пошёл на выход. Мы сначала попали с бокового входа в другое крыло владычного дворца. Меня проверили на наличие оружия и пропустили.

Второй раз я вижу вот-так вблизи Ивана свет Васильевича. Выглядит он усталым и, по-моему, нездоровым. Глаза с красными склерами и кашель явно его мучает. Да и прихлёбывает он что-то горячее, идёт парок и пахнет травками.

— Сабуров мне передал о твоей просьбе. Я тобой доволен, поэтому вот, это тебе, — и он передал мне свёрнутую в рулон грамоту. С неё свисает золотой шнурок, выглядит документ солидно.

Мне хватило ума не пытаться знакомиться с грамоткой прямо тут, вместо этого искренне поблагодарил его и мне даже протянули длань для поцелуя.

Видимо я всё правильно сделал, потому что он внимательно на меня посмотрел и улыбнулся. Но тут же жестом отправил меня прочь.

Меня сжигало нетерпение, так хотелось прочитать, чем там меня царь-батюшка наградил. Вполне мог и просто отделаться и подарить деревеньку под Рязанью, где кочевники гуляют как у себя дома. Поэтому сердчишко предательски ёкало, я очень многое поставил на кон.

Глядючи со стороны, можно было бы сравнить меня с Иудой, получившим свои 30 серебреников. Типа предал Родину и с вожделением думаешь о награде. Но для меня это немного иначе выглядит. Я не местный и Новгород для меня лишь очередной этап в моей жизни. Наоборот, я считаю, что уберёг простых горожан от бессмысленной гибели, города и веси от разорения. Пострадала лишь небольшая часть высшего сословия и их прихлебатели. В городе чёрный народ пирует и ожидает от московского царя облегчения гнёта бояр. Поэтому на душе у меня кошки не скребли. Скорее наоборот. Я помешал планам польского круля захапать этот регион. Он и так бы обломался, но зато удалось избежать больших жертв с обеих сторон.

Выглядит документ солидно, снизу печать, всё как положено. Но я с трудом продираюсь сквозь канцелярский язык.

Идёт длинное перечисление всех регалий государя и только потом суть грамотки. А его я долго и задумчиво пережёвывал.

Меня можно поздравить, я таки дворянин. И теперь назвать меня Алексашкой или Лёшкой Сомовым уже нельзя. Ну, без вреда здоровью. Я Алексий Сомов, отчество ещё не заслужил. А может и полагается, я ещё не разобрался в своих правах. Я просто пытался понять логику царя и, наверное, он-таки прав.

Насколько я знаю, сейчас есть три группы придворных званий:

Первая — это чисто думские чины. Бояре, окольничие, думные дворяне и думные дьяки.

Вторая — это служивые люд. Там дворяне и дети боярские, которые служат патрону, получая от него в награду поместья и людей. Эти люди полностью зависят от воли царя.

Есть и третья — это служивые московские. Стольники, стряпчие, дворяне московские и жильцы.

Первая и третья группы входили в окружение монарха и могли привлекаться на особые должности.

Ну и на самом верху иерархической лестницы конюший, постельничий, оружничий и дворецкий. Это бояре из самых-самых приближённых. Именно они