class="p1">— Ну, у тебя на лице все написано, — хмыкнул бывший пиратский колдун, а затем задумчиво добавил, — Знаешь, а ведь гоблины в Пазантразе не особо-то законопослушны. С нашей поддержкой они… могут тебе пригодиться. Если найдешь кого-нибудь, знающего, что делать.

— Хотите в долю? — прищурился я.

— Хотим, — спокойно кивнули мне в ответ, — Если план будет стоящий.

— Тогда я к вам попозже загляну, — пообещал я и пошёл сочинять план.

Для этого мне нужно было вернуться домой, окинуть орлиным взором чету Редглиттеров, а затем спросить их коварным и ласковым голосом:

— Вы хотите тряхнуть стариной?

Они хотели. Очень хотели. Давно хотели. Это было видно по глазам, по их большим, но тут же ставшими масляными и жестокими, взглядам. Однако, вместо троекратного «да!», госпожа бывшая капитан, выслушав мои первичные тезисы, не ответила согласием, а, хлопнув стакашку рома и забрав с собой бутылку, ушла из дому. Вернулась она через два часа, без бутылки, которую где-то обменяла на слегка покачивающуюся эльфийку, зато её, похлопав, куда достала, представила нам с Сансом:

— Наша… ик!…разведка!

Дело внезапно засияло новыми красками, причем половина из них были дивной смесью алчности и злобы, исходящей от Наталис Син Сауреаль. Чем-то её карлы сильно задели.

Имея в запасе двух опытных командиров будущей операции и целое разведывательное звено в виде тандема «эльфийская магичка+бык», я спокойно благословил будущее ядро рейдовой группы на мыслительную деятельность, а сам ушел спать. С утра же, получив на руки приблизительный план действий, я, взяв с собой гоблинов, отбыл в Пазантраз. Там у нас прошла высокая и весьма информативная встреча с Конклавом бывших пиратских магов, которые мало того, что не сидели сложа руки, так еще и подписали на весь этот блудняк тот десяток лепреконов, которых я им сбагрил. И это не считая гоблинов! Лепреконы, как оказалось, были не настолько бесполезны, как я думал. По крайней мере, они прекрасно знали науку прятаться и скрываться, а еще были довольно дисциплинированы.

Итого, будущие барыши с караванов карлов, идущих по Побережью Ленивых Баронов были поделены по-братски: стройматериалы и метизы Пазантразу, все остальное гоблинам и лепреконам, эльфы работают за золото, быки за «спасибо», старина Джо не работает, но получает моральное удовлетворение, а бывшие пиратские маги разделят с ним хриобальд, который ждет всех нас в светлом будущем. Проще говоря, я организовал прекрасную группу, которая устроит карлам, везущим обозы к их новой опорной точке в графстве, веселую жизнь.

— Убивать никого не придётся! — наставительно выставил тощий указательный палец один из магов, Аюшанк Смоллдабрук по прозвищу Живая Нога, — Нас пятеро, будем зачаровывать эдакие дубиночки на один удар, от них карлы падать будут на сутки в сон! Бац — и готово!

— Мы этими дубинками не бить будем, а метать, — подал голос Санс, — Скрытно, из засады. Зачем светиться, если можно не светиться?

— Я научу вас плести сети для того, чтобы скрыться на траве! — внесла свою лепту эльфийка, уже что-то набубнившая по поводу стройматериалов с остальными.

Вот так, шаг за шагом, рождался интернациональный бандитский отряд противокарлового назначения. Причем настолько быстро, что на следующий день начались активные действия. Ну, то есть, мы вышли на крыльцо и выпустили на волю юную эльфийскую девушку, тут же усвиставшую наушничать, подсматривать и разведывать.

Я же, благословив сгорающих от нетерпения гоблинов, собирающихся в Пазантраз муштровать своих собратьев, занялся другими делами. Они, эти дела, представляли из себя письмо, полученное еще утром.

«Дорогой мой партнер! Пишу вам, пребывая в полнейшем восторге (и таком же изнеможении) вызванной вашим подарком! Опробовала последний тщательно, но со всеми осторожностями, упомянутыми в манадриме, изучила его обитательницу, приноровилась к её особенностям! Это было легко и очень-очень приятно! Теперь вижу, что и перспективы, упомянутые вами в манадриме, легко достижимы, если затратить буквально чуточку усилий и, поверьте мне, эти усилия будут затрачены! Иметь преданную помощницу, не болеющую, не забывающую, даже не спящую — это мечта каждого честного дельца! Могу вас уверить — теперь я прикладываю все силы и даже более, чтобы наладить продажи этого нашего нового товара! Засим у меня к вам ряд вопросов, связанных с возможным продвижением и скидками для тех чародеев, кто пообещают разделить со мной ношу распространения сведений об этих дивных амулетах…»

Хмыкнув, я подумал о том, что в письме сильно не хватает приписки «…и вот сейчас, простите за неровный почерк». Сиффра Хашисс, добравшаяся до сладкого, явно не собиралась останавливаться. Дамочка, как оказалось, играет за обе команды, либо её суккуба отрастила нужное и важное. Нельзя исключать. Важный момент в продакте!

— Этот смертный спит со светлыми богинями, продает демонов, собирается грабить карлов… — донесся до меня бубнеж из клетки, — … что за чудовище выпустила Лючия в этот мир? На его погибель?

— Не, — охотно откликнулся я, — У меня пенсия. Сам выбрал этот мир, захотелось отдохнуть от реально серьезных и мерзких дел. Так что расслабься, Скарнер, никто этот мир уничтожать не будет…

— Это тебе так кажется, безмозглый ублюдок… — неожиданно зло заворчал пятиглазый кот в клетке, — … ты просто не знаешь, с кем связался. Лючия вовсе не та, за кого себя выдает…

— Вообще пофигу! — весело хрюкнул я, — Это её мир, а не мой. Да и вообще, зачем нам с тобой разговаривать? У тебя там в голове сидит крупнейший эксперт по всем вещам, связанным со мной. Вот и разводи котика на информацию, пока еще представляешь из себя целую личность…

Почему-то этот добрый совет привел бога, заключенного в кошачьем теле, в полное неистовство, выразившееся в потоке бессвязной ругани. Из последней я, слушавший всё это дело со скуки, выяснил, что, оказывается, Шайн остается на связи. Не со всем миром, а с одним конкретным обессилевшим богом, зато у Лунного кота гигантский опыт по нахождению в одном теле с чужим разумом, поэтому мой фамильяр круглосуточно занят тем, что долбит Скарнеру его совершенно неготовый к подобному разум. Божественному животному теперь не надо прерываться на сон и еду, это теперь проблемы захватившего его тела бога, так что в маленькой пятиглазой голове моего питомца теперь царят страсти куда хлеще, чем когда-либо испытывал я!

— Не могу сказать, что тебе сочувствую, мужик, — злорадно поскалился я, выслушав всю эту ругань с жалобами, — Ты сам влез в весь этот блудняк. Я, конечно, не святой… ой,