Северо-западной границе с начала Третьей англо-афганской войны. Всего за несколько недель до прибытия в Дарджилинг вместе с дядей Брюс-младший был награжден Военным крестом за доблесть в бою. Смертельная стычка произошла 13 июня 1921 года в тот самый день, когда Мэллори и Буллок с горы над рекой Яру-Чу впервые рассмотрели как следует вершину Эвереста. В официальном отчете отмечалось, что Брюс и его люди, «недавно прошедшие всю страшную Великую войну», находились «не в том состоянии, чтобы ласково обращаться с племенами махсудов». Точнее говоря, тактика подразделения оказалась настолько безжалостной, что командование решило от греха подальше перевести батальон Брюса-младшего в более спокойный район, где имелось не так много шансов спровоцировать «политически проблемные инциденты возмездия».

Врачом в экспедиции 1922 года стал Том Лонгстафф, сорокасемилетний альпинист-ветеран. Он был староват для Эвереста, но, несомненно, его спокойствие и уверенность в себе благотворно влияли на остальных участников. Лонгстафф – отец семи дочерей – не любил большие экспедиции, на подступах к горе и на восхождении предпочитал питаться «с земли» и передвигаться быстро, не обременяя альпинистов багажом сверх необходимого. Лонгстафф стал врачом и натуралистом экспедиции только для того, чтобы оказаться в Тибете и испытать себя восхождением на Эверест. Его настоящей страстью была орнитология. Лонгстафф был худощав, обладал пронзительным взглядом и манерой резко двигаться. Во всем этом, даже в ярко-рыжей бороде его, действительно просматривалось что-то птичье.

13 марта, когда Лонгстафф прибыл в Дарджилинг, произошло землетрясение. Он обвинил в подземных толчках генерала Брюса, посоветовав ему сбросить лишний вес, а затем разъяснил своему старому другу условия, на которых отправился в экспедицию. Во-первых, Лонгстафф был богатым человеком и оплатил свое путешествие в Индию. Он сказал Брюсу: «Стоит сразу прояснить кое-что. Я – официальный медработник экспедиции. По сути, я квалифицированный врач, но должен напомнить тебе, что никогда не занимался практикой. Поэтому ни в коем случае не рекомендую следовать моим профессиональным советам, поскольку они наверняка окажутся неверными. Однако я готов при необходимости подписать свидетельство о смерти». Лонгстафф, разумеется, на протяжении всей экспедиции лечил людей, даже когда его собственное здоровье подводило. Это был честный и прямой человек. «Его ненависть к мелочности и подлости, – писал один из альпинистов, – была общеизвестна, а обаяние и острый ум сразу располагали к себе. Лонгстафф ругал Мэллори за снобизм, поскольку у того не имелось никаких оснований так вести себя».

* * *

Как отмечалось выше, Моррису по прибытии в Дарджилинг показалось, что участники экспедиции держатся обособленно. Отчасти это объяснялось тем, что большинство успели познакомиться друг с другом во время путешествия из Англии. В 1921 году большинство участников прибывали в Дарджилинг поодиночке. Генерал Брюс посоветовал Хинксу сделать так, чтобы в этом году все отправились вместе. Так и вышло: 2 марта основной костяк экспедиции переехал из Фолкстона в Булонь, а затем добрался до Марселя и сел на судно Caledonia.

Заместителем начальника экспедиции был кадровый военный и дипломат полковник Стратт, имевший множество наград. Стратт являлся богатым аристократом, свободно владел помимо родного немецким и французским языками. А еще он оказался превосходным альпинистом, правда, в свои 48 был тоже староват для Эвереста. Врачи, осмотревшие полковника 20 ноября 1921 года, признали его годным для участия в экспедиции, отметив, что «легкая рана нижней челюсти слева, полученная в 1914 году, не привела к инвалидности, за исключением того, что обследуемый носит зубной протез». Стратту действительно повезло остаться в живых. Он командовал 2-м батальоном Королевского шотландского полка во время отступления из Монса в самом начале войны и попал под бомбежку на открытой местности. В результате взрыва полковник получил тяжелую контузию, был частично парализован и не мог ходить около 9 месяцев. Только через два года реабилитации, летом 1916 года, его признали годным к службе и отправили на штабную работу в Салониках вдали от боевых действий.

Стратт был сложным человеком, и война не улучшила его характер. По общему мнению, он твердо отстаивал свои позиции, был напыщенным и высокомерным. Моррис назвал его «величайшим снобом, которого я когда-либо знал… Он добрый и великодушный, но это скорее рудимент ушедшей эпохи». Когда в первые месяцы мира в Вене началась революция, Стратт лично спас австрийскую королевскую семью, членов которой знал с детства, сопроводив последнего императора Карла I и его императрицу в безопасное место в Швейцарии. Это был смелый шаг, который предотвратил, как писал Уинстон Черчилль, еще одну «бойню в стиле Романовых». Однако у Керзона поступок Стратта вызывал серьезное неодобрение. Будучи тогда министром иностранных дел, Керзон обвинил полковника в предательстве и пригрозил военным трибуналом. Когда Мэллори услышал эту историю на борту корабля на пути в Индию, он сразу предположил, что в человеке, которого невзлюбил бывший вице-король, должно быть что-то хорошее[110].

Мэллори наслаждался вторым путешествием в Индию. Это была желанная передышка от вихря событий предыдущих недель. Помимо написания объемного текста для книги «Everest: Reconnaissance, 1921» о первой экспедиции, которую торопились отправить в печать, работы над отчетами о снаряжении и над подготовкой новой экспедиции с Хинксом и Комитетом Эвереста, Мэллори объездил всю страну, прочитав за 10 недель 30 лекций. Английская общественность все больше вдохновлялась Эверестом. В зале Свободной торговли Манчестера в помещении, рассчитанном на 3 тысячи человек, не осталось свободных мест, и многие не сумели попасть на выступление, так как билеты раскупили. Мэллори не мог уделить семье ни минуты и теперь снова уезжал на несколько месяцев. На борту корабля он по-прежнему искал уединения, моменты «естественной тишины», когда можно было почитать и остаться наедине со своими мыслями. С собой он взял несколько книг, в том числе роман «Ночь и день» Вирджинии Вулф и «Экономические последствия мира» – критику Версальского договора, написанную Мейнардом Кейнсом. Но кроме того, Мэллори наслаждался общением со спутниками и почти не чувствовал отчуждения, которое так омрачало путешествие в Индию в 1921 году. «День за днем мы спокойно идем по морю под теплым солнцем, – писал он Рут 7 марта недалеко от Порт-Саида. – Компания подобралась хорошая, много общаюсь».

Cпутники Мэллори были действительно людьми неординарными. Говард Сомервелл совершил около 400 восхождений в одной только Великобритании, прежде чем отправился в Альпы, где за полтора месяца отпуска взошел более чем на 30 вершин. Он был неимоверно силен – будто сгусток энергии. И с такой большой головой, что его часто дразнили за размер шляпы. Но при этом Сомервелл обладал мягким характером, это был порядочный, сострадательный и глубоко верующий человек с почти всегда неизменно хорошим настроением. В 31 год он преуспел на многих поприщах: блестящий хирург, художник, писавший красивые акварели, а в классической музыке он разбирался настолько, что в экспедиции намеревался провести первое серьезное исследование по тибетской музыкальной этнографии. Как альпинист он обладал безграничным запасом энергии и, подобно Мэллори, не мог устоять, едва