на их усердные поздравления ласково и смиренно; всю славу отдавал Богу, им и воинству; послал бояр и ближних людей во все дружины с хвалою и с милостивым словом; велел очистить в городе одну улицу от ворот Муравлеевых ко двору царскому и въехал в Казань: пред ним воеводы, дворяне и духовник его с крестом; за ним князь Владимир Андреевич и Шиг-Алей. У ворот стояло множество освобожденных россиян, бывших пленниками в Казани: увидев государя, они пали на землю и с радостными слезами взывали: «Избавитель! Ты вывел нас из ада! Для нас, бедных, сирых, не щадил головы своей!» Государь приказал отвести их в стан и питать от стола царского; ехал сквозь ряды складенных тел и плакал; видя трупы казанцев, говорил: «Это не христиане, но подобные нам люди»; видя мертвых россиян, молился на них Всевышнему, как за жертву общего спасения. При вступлении во дворец бояре, чиновники, воины снова поздравляли Иоанна. Они с умилением говорили друг другу: «Где царствовало зловерие, упиваясь кровию христиан, там видим Крест Животворящий и государя нашего во славе!» Все единогласно, единодушно, в умилении сердец принесли благодарность небу. Иоанн велел тушить огонь в городе и всю добычу, все богатства казанские, всех пленников, кроме одного Едигера, отдал воинству; взял только утварь царскую, венец, жезл, знамя державное и пушки, сказав: «Моя корысть есть спокойствие и честь России!» Он возвратился в стан; хотел видеть войско и вышел к полкам с лицом светлым. Они еще дымились кровию неверных и своею; многие витязи, по словам летописца, сияли ранами драгоценнейшими алмазов. Иоанн стал пред войском и громко произнес речь, исполненную любви и милости. «Воины мужественные! – говорил он. – Бояре, воеводы, чиновники! В сей знаменитый день страдая за имя Божие, за веру, отечество и царя, вы приобрели славу, неслыханную в наше время. Никто не оказывал такой храбрости; никто не одерживал такой победы! Вы новые македоняне, достойные потомки витязей, которые с великим князем Димитрием сокрушили Мамая! Чем могу воздать вам?.. Любезнейшие сыны России там, на поле чести лежащие! Вы уже сияете в венцах небесных вместе с первыми мучениками христианства. Се дело Божие, наше есть славить вас во веки веков, вписать имена ваши на хартии священной для поминовения в соборной апостольской церкви. А вы, своею кровию обагренные, но еще живые для нашей любви и признательности, все храбрые, коих вижу пред собою, внимайте и верьте моему обету любить и жаловать вас до конца дней моих… Теперь успокойтесь, победители!» Войско ответствовало радостными кликами. Иоанн посетил, утешил раненых; немедленно отправил шурина своего Данила Романовича в Москву с счастливою вестию к супруге, к митрополиту, к князю Юрию; сел обедать с боярами и дал пир воинам. Сей великолепный праздник отечества украшался воспоминанием минувших зол, чувством настоящей славы и надеждою будущего благоденствия.

В тот же день Иоанн послал жалованные грамоты во все окрестные места, объявляя жителям мир и безопасность. «Идите к нам, – писал он, – без ужаса и боязни. Прошедшее забываю, ибо злодейство уже наказано. Платите мне, что вы платили царям казанским». Устрашенные бедствием их столицы, они рассеялись по лесам; успокоенные милостивым словом Иоанновым, возвратились в домы. Сперва жители арские, а после вся луговая черемиса прислали старейшин в стан к государю и дали клятву верности.

3 октября погребали мертвых и совершенно очистили город. На другой день Иоанн с духовенством, синклитом и воинством торжественно вступил в Казань; избрал место, заложил кафедральную церковь Благовещения84, обошел город со крестами и посвятил его Богу истинному. Иереи кропили улицы, стены святою водою, моля Вседержителя, да благословит сию новую твердыню православия, да цветет в ней здравие и доблесть, да будет вовеки неприступною для врагов, вовеки неотъемлемою собственностию и честию России!.. Осмотрев всю Казань; назначив, где быть храмам, и приказав немедленно возобновить разрушенные укрепления, стены, башни, государь с вельможами поехал во дворец, на коем развевалось знамя христианское.

Так пало к ногам Иоанновым одно из знаменитых царств, основанных Чингисовыми моголами в пределах нынешней России. Возникнув на развалинах Болгарии и поглотив ее бедные остатки, Казань имела и хищный, воинственный дух моголов, и торговый, заимствованный ею от древних жителей сей страны, где издавна съезжались купцы арменские, хивинские, персидские (и где он доныне сохранился: доныне казанские татары, потомки Золотой Орды и болгаров, имеют купеческие связи с Востоком). Около 115 лет казанцы нам и мы им неутомимо враждовали, от первого их царя Махмета, у коего прадед Иоаннов был пленником85, до Едигера, взятого в плен Иоанном, которого дед уже именовался государем болгарским, уже считал Казань нашею областию, но при конце жизни своей видел ее страшный бунт и не мог отмстить за кровь россиян, там пролиянную86. Новые мирные договоры служили поводом к новым изменам, и всяка была ужасом для восточной России, где, на всей длинной черте от Нижнего Новагорода до Перми, люди вечно береглися, как на отводной страже. Самая месть стоила нам дорого, и самые счастливые походы иногда заключались истреблением войска и коней от болезней, от трудностей пути в местах диких, населенных народами свирепыми. Одним словом, вопрос: надлежало ли покорить Казань? – соединялся с другим: надлежало ли безопасностию и спокойствием утвердить бытие России? Чувство государственного блага, усиленное ревностию веры, производило в победителях общий, живейший восторг, и летописцы говорят о сем завоевании с жаром стихотворцев, призывая современников и потомство к великому зрелищу Казани, обновляемой во имя Христа Спасителя, осеняемой хоругвями, украшаемой церквами православия, оживленной (после ужасов кровопролития, после безмолвия смерти) присутствием многочисленного радостного войска, среди свежих трофеев, но уже в глубокой мирной тишине ликующего на стогнах, площадях, в садах, и юного царя, сидящего на славно завоеванном престоле, в блестящем кругу вельмож и полководцев, у коих была только одна мысль, одно чувство: мы заслужили благодарность отечества! Летописцы сказывают, что небо благоприятствовало торжеству победы; что время стояло ясное, теплое и россияне, осаждав Казань в мрачную, дождливую осень, вступили в нее как бы весною.

6 октября духовник государев с иереями свияжскими освятил храм Благовещения. В следующие дни Иоанн занимался учреждением правительства в городе и в областях; объявил князя Александра Горбатого-Шуйского казанским наместником, а князя Василия Серебряного его товарищем; дал им письменное наставление, 1500 детей боярских, 3000 стрельцов со многими козаками и 11 октября изготовился к отъезду, хотя благоразумные вельможи советовали ему остаться там до весны со всем войском, чтобы довершить покорение земли, где обитало пять народов: мордва, чуваши, вотяки (в Арской области), черемисы и башкирцы (вверх по Каме). Еще многие из их улусов не признавали нашей власти;