на расстоянии его вытянутой руки Марен… Но… Он перерезал не горло… Он перерезал шею целиком… В момент, когда Марен машинально подняла обе руки, в желании схватиться за своё смертельное ранение, её голова полетела на пол… И гулко… Упала… С эхом… И тело рядом… Рухнуло… Кровь из перерубленной шеи брызнула на стоящих вблизи слуг… Кто-то вскрикнул… Ещё кто-то в толпе обрушился на пол, лишившись чувств…

Багтасар говорит под гулкий бой моего сердцебиения, звучащего в моей голове грозным набатом:

– За посягательство на жизнь Диандры будет казнён всякий – даже прощёный Диандрой!

Он обезглавил её… Багтасар… Он… Он продолжает говорить:

– Зеф, ты выбросишь голову Марен в лаву, в которую она отправила Аурелию. Тело, в назидание всем, подвесить здесь, – он указывает своей огромной ручищей на стену при входе, на которой сейчас висят выкрашенные в алый цвет железные щиты. – Тот, кто подумает снять со стены то, что осталось от Церий – будет повешен рядом.

Тело убитой уже покрылось металлическим инеем… От кончиков ногтей до кончиков волос и даже… Глазные яблоки… Вот как умирают Металлы… До сих пор я жила с мыслью о том, что никогда не умру… Беспечно… Легко… Но вот… Вот она металлическая… Металлическая…

Голос Багтасара вызывает в моём нутре непроизвольную дрожь:

– Кто-то ещё желает выступить против Диандры и её семьи? Шаг вперёд.

Отталия не сделала шага вперёд. Она даже не выступила против меня, Борея или Кайи… Она лишь произнесла своим привычным тяжеловесным тоном:

– Тофа может быть подговорена…

Райхенвальд приблизился к подавшей голос до того, как она успела завершить начатую фразу, брошенную против её же родной крови. Он схватил Марганец за её тучную шею одной рукой так, что она сразу же задохнулась. В этот момент Тофа, не сходя с места, закричала, напрочь позабыв о собственной безопасности:

– Багтасар, умоляю Вас! Она моя двоюродная сестра… Молю!

Багтасар вырвал сердце из грудной клетки Отталии. Та упала на пол с таким грохотом, что я ногами почувствовала дрожание плитки… Ещё бьющееся, но уже успевшее покрыться металлической коркой сердце палач отбросил в сторону… Посмотрев на плачущую Тофу, произнёс:

– Не убил только ради тебя: когда очнётся, пусть знает, что жизнь при ней осталась лишь благодаря твоему голосу. Такова моя благодарность тебе за твою помощь в проведении этого суда. – Далее он обратился к Рагнхильд: – Вставить в область отрастающего сердца железный штырь: пусть тридцать дней приходит в себя и заново умирает – наказание за дерзость Королю. – В ответ Рагнхильд лишь утвердительно кивает головой в знак понимания приказа. Багтасар продолжает: – Итак, кто желает выступить против Диандры и её семьи – шаг вперёд.

Мысленно я начала считать: один-два-три… В итоге молчание продлилось ровно шестьдесят секунд, по истечении которых Король Триединого Королевства утвердил:

– Никто. Запомните это.

Глава 62

Багтасар приказал Джодоку завязать глаза Борею и Кайе – мне он собственноручно наложил непроницаемую повязку на глаза, при этом сказав: “Не переживайте, вам ничего не угрожает”. Далее последовал приказ поднять нас на руки. Кайю взяла на себя Рагнхильд, Борея – Джодок и Зеф, – меня же взял на руки Багтасар. На металлической скорости нас вынесли из зала суда. Мы двигались недолго – всего две минуты, – но в какую из сторон – понять нам было невозможно, так как наши ноги не касались пола.

Когда воздух стал спёртым в момент спуска по лестнице, я поняла, что мы попали в замкнутое помещение, и сразу же испугалась того, что нас могут тащить в подземельную темницу.

Багтасар наконец поставил меня на ноги, после чего без резких движений снял повязку с моих глаз.

Мы стоим на лестничной площадке, стены которой освещены природным зелёным неоном гибридного мха – наверняка дело ванадиевых рук.

– Ты уже поняла, что отныне ты Вампиреска? – тон Райхенвальда звучит строго.

Я нервно сглатываю:

– Да.

– Однажды вкусивший кровь будет алкать её. Чувствуешь жажду?

Я прислушалась к себе… Ощущение оказалось странным… Я ещё раз нервно сглотнула:

– Кажется…

Он берёт меня за руку и переводит с лестничной площадки в просторный, выполненный из скального камня зал. В пространстве настолько холодно, что по моей коже сразу же разбегаются непроизвольные мурашки…

Зал большой, с высоким плоским потолком, из центра которого кругом льётся фантастический голубоватый свет; в заросших плющом стенах ни единого окна; каменный пол испещрён глубокими трещинами, в которых прорастает и сохнет густыми пучками сорная трава… Чуть поодаль от центра зала, вне круга света, нисходящего с потолка, на коленях, спиной к нам, сидит девочка: настолько худенькая, что её белая кожа едва не просвечивает кости, белые волосы столь длинные, что спадают с её каменного ложа на пол… На вид ей одиннадцать лет, может даже меньше… Платье на ней с рваными рукавами и подолом бледно-голубого цвета – под стать её бледной коже. Она не поворачивается к нам лицом…

Внезапно в пространстве раздаётся детский голос. Оглядываясь на вошедших за нами Борея и Кайю, я даже не допускаю мысли о том, что на самом деле этот голос звучит в наших головах, а не в ушах – не понимаю, что в эти секунды переживаю влияние чужого телепатического дара… Девочка, не глядя на нас, произносит:

– Папа, ты привёл хищника, звероптицу и лань.

Багтасар поясняет, глядя на меня:

– Первой кровью, испитой Бореем, была кровь пумы. Кровь, впервые испитая Кайей, принадлежала лани. Такие у них теперь и будут вкусовые предпочтения: Борей будет предпочитать кровь хищников; Кайя – кровь травоядных.

– А я, получается… Выпила кровь… Звероптицы?

Девочка резко смеётся:

– Ты выпила самую редкую кровь… Её носитель существует всего в одном экземпляре…

– Как же Диандра будет утолять жажду, если носитель выпитой ею крови всего в одном экземпляре? – сразу же запереживала Кайя.

– Я знаю местообитание этой звероптицы, так что буду поставлять, – утверждает Багтасар.

– Ещё она может выпивать птиц и хищников, – хмыкает девочка, – но будет не так вкусно.

– Она назвала тебя отцом, – шёпотом произношу я. – Это твоя вторая дочь? Розалия?

Пока Багтасар даёт ответ в виде положительного кивка головой, Розалия говорит:

– Сольвейг придёт поиграть со мной?

– Придёт, – невозмутимо отзывается Багтасар, подходя к каменному столу. Я следую за ним, потому как жестом руки