Почти вплотную. Только я был управляемой и направляемой катастрофой, а стал немного другой. Также крайне невелика разница между бродягой и охотником. Крайне невелика. Иначе бы в меня вся эта дурь не влезла бы, не поместилась, не срослась.

Теперь же буря ждала любого шанса, чтобы выйти наружу и, одновременно с этим, пыталась срастись со мной, сопровождая каждую мысль.

С одной стороны, это было весело. Простым пристальным взглядом, я заставил белку на ветке поскользнуться и позорно шлепнуться на землю. Пронзительно заверещав, зверек убежал вешаться от позора, а я принялся колдовать, стараясь соблюдать кристальную чистоту мыслей и импульсов, чтобы убедить божественную мощь не лезть к моей магии.

Выходило это приблизительно… никак.

Магия направляется волей, последняя завязана на желании, а они неразрывно связаны с эмоциями. Божественная мощь несчастий тоже была завязана на эмоции, но излучала только несчастья. То есть, если я проникался к дубу какому беззаветной любовью и накладывал на него исключительно благоприятное заклинание, то сила бога, выделившись из моего тела, попросту искала ближайшую подходящую цель, которой назначала нечто, не особо мне приятное. В основном страдали белки и один крайне упорный в своих устремлениях енот.

— Ладно, план Б! — торжественно объявил я, извлекая из-под одежды ждавший своего времени амулет суккубы… с выключенным звуком.

Слишком давно выключенным.

Гм. Вот это я не подумал. Вам когда-нибудь устраивали скандал прямо во время акта любви, без прерываний?

— Оставил меня! Бросил! Ушёл! А я на полке! И кот гнусавит! И башня твоя с ним умными словами говорит! А я тут одна! А мне плохо! А тебя нет!

В тот момент я начал подозревать о том, что все мужчины Мироздания не просто так любят и уважают минет. Он выполняет сразу две необходимые функции. Ну ничего, зато эмоциональная разрядка получилась просто великолепная. Правда, пришлось потом амулет снова заглушить, так как останавливаться суккуба вовсе не собиралась. Она хотела быть услышанной!

Но не судьба. Мне нужно было срочно вернуться в форму!

Начало получаться даже хуже. При каждом колдовстве, мощь реагировала, но, находясь под влиянием моего расслабленного и опустошенного разума, вела себя совершенно непредсказуемо. Крохотные фиолетовые молнии устраивали несчастья травинкам, пылинкам и муравьям, у вновь вылезшего енота, уже седого и плешивого, отвалились усы, а воздух наполнился зловонием и печалью. Я разозлился.

— План В! — гаркнул я, вздымая руки к небу и яростно желая, безо всякой магии, разной злобной фигни этому вот синему небосводу.

Если нельзя контролировать, то можно истощить себя! А потом колдовать нормально!

И вот тут оно попёрло! Я окутался целой кучей фиолетовых молний, они затем слились в одну слепящую мои глаза колонну, а затем в небо выстрелило толстенной и могучей супермолнией из фиолетовой энергии несчастий!

— Хорошо пошло! — удовлетворенно сказал я удаляющемуся хвосту неторопливого столба энергии, но тут же спохватился, — А куда?!?

Жуткая фиолетовая хреновина, вместо того чтобы безобидно расплескаться по небосводу и устроить, скажем, нашествие падающих лягушек или еще какой фигни, попросту свернула по крутой дуге и куда-то унеслась, вообще не потеряв ни в толщине, ни в насыщенности! Это что, получается, что я выстрелил чем-то вроде межконтинентальной ракеты, набитой энергией несчастий и она сейчас ищет цель? Мама!

Ладно, проехали, мы будем колдовать!

Отбросив несущественный вопрос, на который я уже не могу повлиять, я принялся размахивать волшебной палочкой, творя заклинания. И они, о чудо (о античудо!), начали получаться нормальными! Успех! Эврика! Брависсимо!

Лепота!

— Что ты тут творишь, ученик? — голос, раздавшийся у меня за спиной, был настолько знаком, что совсем.

— Да ничего особенного, — на автомате ляпнул затраханный, измученный, невыспавшийся и задолбанный жизнью я, даже не оборачиваясь, но удивляясь скрутившему мои кишки острейшему чувству де жав ю, — Стал тут богом, учусь с этим жить…

— Аа… богом, значит, стал, — с некоторым пониманием отозвался голос, — Ну и как?

— Отвратительно, — вздохнул я, оборачиваясь, — Жутко мешает делааа…?

За моей спиной во всем своем великолепии стоял Эльдарин Син Сауреаль, магистр, заслуженный декан факультета Исследователей, нормальный, в общем-то мужик, я им должен был заняться, но это было не к спе…

— А-аа? Ааа… — снова попробовал я, — Ааа что вы тут делаете?

— Я? — эльф, стоящий на полянке со скрещенными руками, медленно моргнул, — Живу я здесь.

Это был момент, уже битком набитый нелепостью, неловкостью и совершенной ненужностью, но карме, богам, судьбе или черт знает кому… показалось этого мало. Поэтому, как только эльфийский аристократ договорил, с нас обоих, совершенно одновременно, можно сказать, синхронно, упали штаны.

И тишина, прерываемая лишь звуками возящегося в кустах лысого енота.

Интерлюдия

— Шевелитесь! Шевелитесь, мать вашу!! — панически и зло шипел пугнус на бестолково возящихся гоблинов, — Времени в обрез!

А те лишь бегали, не зная, за что хвататься и куда деваться. Ну правильно, сколько они уже без подпитки магией? Отупели, зачахли… Так было надо для Дела, но никто не думал, что всё обернется такой катастрофой.

Осёл, прижав уши, зашипел на подчиненных, угрожая оставить их всех здесь, а затем всё-таки начал неохотно командовать, распоряжаясь, что брать, что вязать, а что оставить. Речь, всё-таки, шла не о мешке навоза, а о документах, накладных, доносах и письмах, в изобилии собранных ими по всей Дестаде и портам. Чрезвычайно важные бумаги, которые могли бы сыграть в будущем такую важную роль…

Но случилась катастрофа. Точнее, две катастрофы, практически одновременно!

— Быстрее, сукины дети!

Единственный шанс нормально уйти был до того, как вернутся лепреконы, работающие в порту подпольными шпионами. Ребята натурально проводили всё время под половым покрытием в паре капитанских таверн, записывая дословно всё, о чем болтали эти человеки! Но теперь, в виду обстоятельств, они не могли быть эвакуированы!

У Аргиовольда не было денег на телепортацию всех.

Его предали. Ему нанесли удар сзади, прямо как… как тогда. Да, как тогда. Даже хуже. Намного хуже. Их всех поимели!! Всех!!!

Первым был Дикий Улей. Феям-революционерам всегда приходилось хуже остальных борцов за свободу от ярма волшебников и эльфов. Слишком маленькие, слишком глупые, слишком бесполезные, они, то есть феи, не могли нормально жить без постоянного облучения магией. Им пришлось выживать, отдавая магию лишь нескольким, королевам, что за десятки лет обрели могучий разум и начали повелевать остальными, заботясь обо всем племени. Это было невероятно полезно, особенно здесь, в Дестаде, месте, которое должно было стать центром