скоро в Хтонь, мало ли там чего с-под талого снега вылезет. А ты ж у нас теперь… маг без магии.

И снова, как то ни обидно, Гундрук прав. Магия-то у меня есть, причем мощная и уникальная, вот только в тот момент, когда на меня помчится толпа безмозглых холодрыг, толку от нее будет около нуля. Ну, не вникать же во внутренний мир каждой… сомневаюсь, что у этих кракозябр вообще имеется внутренний мир. А по физическим параметрам я пацан, конечно, не из тех, кого соплей перешибить можно, но в Хтони этого явно недостаточно.

И ведь даже решение, хоть и сомнительного свойства, имеется. Хранится неподалеку, в спичечном коробке у одного знакомого йар-хасут… кстати про Соплю, да.

— Гундрук, вот ты каждый день на тренажерах качаешься… А прикинь, что можно взять и разом получить себе пятнадцать лет чужих тренировок. Силу, гибкость, реакцию, устойчивость — все и сразу. Безвозмездно, то есть даром. Ты бы взял?

— Не, — орк мотает бритой бугристой башкой.

— А чего так?

Гундрук кривится:

— Даром — за амбаром.

— А все-таки?

— А все-таки… — орчара глубокомысленно морщит морду. — Все-таки сила не в том, сколько раз ты можешь поднять штангу, а в том, сколько раз ты ее поднял, когда уже не мог. Если взять готовое — это будет как надеть чужие ношеные труселя. Ты станешь сильным, но не своим. А сила, которая не своя, она подлянку кинет, причем как раз когда настанет край. Потому что она не знает, какой ценой далась.

Смотрю на орка с уважением. По виду не скажешь, но под этим крепким бугристым черепом идеи варятся… правильные. Простые, но от того еще более правильные. Как «цитаты» Джейсона Стэтхэма, ха-ха.

Хоть эта уручья народная мудрость ни черта не отвечает на вопрос — что я буду делать без боевой магии при очередной атаке хтонических кракозябр.

Мимо площадки бежит Фредерика — не в спортивном режиме, а в авральном. Это привлекает внимание, «генералы не бегают, потому что в мирное время это вызывает смех, а в военное — панику».

— Чего вы тут встали? — прикрикивает на нас кхазадка. — Вектра звонит!

Бросаем тренировочные палки и спешим к крыльцу нашего корпуса. В дверях уже образовалась плотненькая пробка из воспитанников, куда приходится ввинчиваться. Звонок выпускника — событие, важное для всех.

Эту традицию я бы непременно ввел, но она тут каким-то чудом действовала уже осенью, когда в целом в колонии царила дикая смесь бардака и пофигизма. Однако звонки от выпускников на общий экран в холле были обязательны — при том, что вообще-то воспитанникам связь с внешним миром разрешена только через бумажную почту и ежемесячные свидания с родственниками — у кого они есть, и кого семья не списала со счетов.

— Я-то думала, работать придется с первого дня, — рассказывает с экрана оживленная девушка в стильном худи, с причудливо зачесанными набок волосами — с первого взгляда я ее даже не узнаю. — Но когда спросила, за какую браться задачу, меня на смех подняли. Оказывается, первый месяц надо только вникать в проект. Это не считая собственно учебы на курсах по вечерам, трижды в неделю.

Неделю назад Вектра успешно прошла собеседование, а потом все произошло стремительно, Надзорная экспедиция проявила необычайную прыть и прибыла за несколько часов. Документы на досрочное освобождение были оформлены заранее, осталось только снять браслет. Простились мы кое-как, прилюдно и на бегу.

Может, оно и правильно.

— Живешь-то ты где? — жадно спрашивает Фредерика. — Там у вас общага какая-нибудь? А кормят как?

— Компания мне квартиру сняла, — Вектра чуть смущенно улыбается. — Кухня, спальня, душ — все мое личное, больше ни для кого. Я полдня не могла понять, что делает всякая домашняя техника… Хорошо, кураторша пришла и объяснила-показала, она душевная тетка вообще оказалась. Еще мне сразу аванс начислили на кредитку, вот, учусь теперь жить со своими деньгами. Главное — не спустить все сразу на какую-нибудь ерунду, а то до зарплаты жрать нечего будет. Прикиньте, тут нету столовки, где кормят три раза в день. То есть, кафетериев всяких куча, и можно выбирать, что сейчас хочешь… но за все надо платить.

Как будто у нас тут не надо за все платить… пусть даже не за еду в столовке и не деньгами. Странное дело, эта девушка была мне дороже и ближе всех в этом мире, но сейчас она выглядит так, что если бы я повстречал ее где-нибудь на улице в Таре, то мог бы и не узнать. Новая одежда, прическа, макияж? Да, но вряд ли только в них дело. Изменилось еще что-то, что-то неуловимое — в глазах, осанке, манере говорить. Может, причина в только что обретенной свободе. А может, даже наши проблемы и недостатки делают нас тем, что мы есть…

Что толку теперь об этом думать?

— А у вас-то дела как? — жадно спрашивает Вектра. — Хотите верьте, хотите нет, но соскучилась по вам ужасно… По вам всем, — Вектра быстро находит меня глазами и тут же отводит взгляд. Хоть и видеосвязь, но все равно я это… чувствую. — Ну, рассказывайте, что у вас нового, что случилось за неделю?

Все мнутся и бормочут что-то невнятное. В самом деле, что у нас может произойти за неделю? Дормидонтыч три раза проводил перекличку, Таня-Ваня покрасила волосы хной, а Карлос выбрил себе на затылке молнию. Поступила первая партия ботинок нового образца — с крепкой подошвой и надежно фиксирующим голеностоп голенищем, и закуплены индивидуальные фляжки для воды, о которых столько говорили большевики, в смысле активисты. Шайба вконец рассорился со Шнифтом. Все это как-то блекло смотрится рядом с впечатлениями девушки, которая открыла для себя мир.

Вектра переходит на болтовню уже в основном с девчонками — хвастается, что ездила в настоящем метро, докладывает, как в Москве одеваются, и что из еды и косметики успела попробовать. Аглая расспрашивает про какие-то магазины. Надо же, зашла к нам поболтать со старой подругой. Теперь эльфийка редко здесь появляется и вообще держится независимо — она же ассистент преподавателя, а не воспитанница…

Только перед самым концом созвона Вектра снова смотрит на меня, легко улыбается и, кажется, произносит одними губами несколько слов, которых я не успеваю разобрать. Может, «Спасибо тебе, Егор», может… не знаю. Да какая теперь разница⁈

Пару секунд тупо таращусь на погасший экран и пропускаю момент,