Просто система звезды М-1214967 со временем сделалась чем-то дорога Командору. Быть может, именно здесь он познал любовь — впервые за долгие годы, с рождения, когда обожал мать, умершую прежде, чем он сумел её осознать. Теперь же за эту любовь он намеревался мстить — любви, предавшей. Он набирал армию, с сомнением определяя, кто же составит её ряды.

Люди, как помощники, были отвергнуты сразу. Слишком хрупки, ленивы душой, непостоянны. Твари из иных миров вызывали у Стер Клина брезгливость. Сам будучи на четверть тварью, он недолюбливал подобных себе.

После недолгих раздумий зрентшианец решил сделать ставку на артефактов. Артефакты были удобны тем, что наделённые волей творца, они могли воздействовать этой самой волей — положенной каждому толикой её — на волю иных объектов. Таким образом, создатель артефактов получал в своё распоряжении не просто слуг, наделённых немалой физической силой, но вдобавок ещё и обладавших умением самостоятельно менять течение вещей, то есть, по сути, плодил себя сразу во многих обличиях.

Творения собственной руки, замешанные на собственной воле, артефакты без особых хлопот контролировались. Правда, на памяти Командора был случай, когда артефакты восстали против него. В тот раз он слепил занятный мирок искусственных порождений, мнивших себя богами, повелителями смертных людей. Слепил просто так, без далеко идущих целей, наделив порождения характерами вполне самостоятельными, капризными, обеспечив волей достаточной, чтоб на порядок превзойти человека, однако на несколько порядков уступая творцу. Это развлекало, давало иллюзию власти, не позволяло расслабиться, ибо своенравные артефакты фрондировали, с упоением интриговали друг против друга, а то и против создателя. Когда началась Великая Игра, он задействовал этих марионеток, и не подозревавших о своей ничтожной роли. Они должны были посеять сомнение в сердцах эллинов, чьими повелителями почитались. Но Шеллаур и Леда тогда переиграли его, взбунтовав артефактов. Памятное сражение на вершине Олимпа закончилось роковыми словами Афо, обольстительной и капризной копии Леды — женщины, какую он когда-то безумно любил. Странно, когда слышишь слова о любви из уст зрентшианца, обречённого любить лишь одного себя, но это и впрямь было так. Странно…

Афо в тот раз произнесла магическую фразу, что обуславливала контроль над резервом Силы. Лишённый большей части Силы, он не сумел отразить нападение могущественных врагов и капитулировал, чтобы сделаться вскоре пленником Леды. Теперь пришло время поквитаться, расставить точки над «i», определить истинное положение каждого.

Леда претендует на власть над миром? Так пусть подтвердит своё право быть изворотливой и сильной, ибо только такой достоин власти. Или же такая…

За годы, проведённые в шкуре Волка, Командор неплохо отдохнул, укрепил свою волю, накопил жажду творения. Потому работалось легко, вдохновенно.

Он не стал раздумывать над выбором места, избрав базой творения Олимп, но не тот самый, что между Македонией и Фессалией, где владычествовал под именем Зевса, а другой, что в Азии. Привлекло столь милое сердцу имя, а, кроме того, идеальное положение. Вознёсшийся к небу на границе Вифинии и Мизии, азиатский Олимп едва ли мог привлечь внимание Леды.

Здесь на северном склоне, где была довольно ровная и пологая площадка, Командор возвёл прямо на снегу оборонительный периметр из каменных глыб, упроченный силовым контуром. Точно в центре периметра разместился небольшой храм, заключивший Ось Сил. Опираясь на эту Ось, зрентшианец принялся лепить слуг — могучих и преданных. Он не стал изобретать что-то новое. К чему? Ведь лучшее новое — что было некогда старым. Потому на свет один за другим появлялись до боли знакомые маски.

Первым, как и положено, предстал Посейдон. Грозный бог возник из клубящейся субстанции синеватого цвета. Нечто вроде полупрозрачного облака — первичной матрицы, составленной слитыми воедино сегментами триобразующих континуумов. Посейдон — могучего сложения муж с суровым, слегка глуповатым лицом, шагнул вперёд и вопросительно уставился на Командора.

— Приветствую тебя, о Зевс! — произнёс он глухим голосом, в каком будто бы были различимы посвисты сумасшедшего океанского урагана, и потряс трезубцем.

Командор кивнул.

— И я приветствую тебя, Посейдон. Буду краток: мало времени. Нам предстоит свершить великое дело. Твоя задача подчинить своей воле морские волны и бестрепетно топить корабли, враждебные нам.

Посейдон горделиво расправил широченные плечи, тряхнул кокетливого бирюзового цвета бородищей.

— Знакомая работа! — Потом владыка морей обернулся вокруг и вопросительно посмотрел на Командора. В бездушно-голубых глазах артефакта плескало удивление. — Тартар меня побери! Что за место? Где Олимп?

— Это и есть Олимп. Только новый. Обстоятельства сложились так, что нам пришлось на время изменить место жительства. Как только восстановим былую власть, мы воскресим и наш Олимп — величественный и прекрасный.

Повелитель морей капризно скривил сочные чувственные губы.

— Что за обстоятельства?

— Долго рассказывать… — Дабы не тратить попусту время на сознание информативной матрицы, Командор воспользовался уже готовой, что была у прежнего Посейдона, исчезнувшего вместе с прочими богами после роковых слов Афо, благоразумно удалив информацию о событиях тех роковых дней, что предшествовали катастрофе, когда Посейдон в числе прочих богов взбунтовался против творца. — На нас напали могущественные враги, лишившие нас власти. Чтобы остаться в живых, мы должны эту самую власть вернуть. Причём сделать это срочно! Ты со мной?

Посейдон был извечным фрондёром, но не настолько глупым, чтобы фрондировать себе во вред. Потому он колесом выгнул спину и проревел жутким стоном, что издаёт, волнуясь, пучина:

— Да, Громовержец.

— Тогда займись своими делами. У меня ещё много работы.

Кивнув, Посейдон устроился неподалёку, усевшись на кучу ноздреватого снега, и закрыл глаза, настраивая дыхание на ритм океанских глубин.

Командор сосредоточился вновь. На этот раз первичная матрица имела пепельный цвет. Появившийся из неё бог держал на плече двулезвийный топор лабрис — оружие воина, орудье жреца. Он взглянул на Командора бездонными чёрными глазами, и в тех вспыхнул огонёк неприязни. Они всегда недолюбливали друг друга: Зевс и Аид, прозывавшийся также Гадесом, но также всегда умели договориться между собой.

— Здравствуй, брат! — произнёс Командор. Владыка преисподней кивнул в ответ: он славился немногословностью. — Настало время великих дел! Мы должны вернуть власть, отнятую у нас врагами!

— Враги отняли у нас власть?! — заторможено, с трудом сознавая действительность, перепросил Гадес.

— Да! И мы должны немедленно вернуть её! Брат Посейдон уже подчиняет себе морские и пресные воды.

Аид медленно повернул голову, удостоверившись, что неподалёку сидит именно Посейдон, какому доверял больше, чем младшему брату. Аид хотел поздороваться, но властитель глубин был слишком занят, чтоб обратить внимание на объявившегося родственника. Тогда Аид столь же медленно перевёл взор на Командора.

— Моя сила… Я не чувствую её!

— Так и есть! — поспешно откликнулся зрентшианец. — Мы лишены своих сил и должны как