Итан захрипел, сжимая рану, и его лицо исказилось от боли.

«Когда я услышал его мысли, было слишком поздно. Единственное, о чем я подумал, – не дать ему вонзить кинжал тебе в сердце».

«Ох, Итан…»

Вокруг нас словно ничего не существовало. Пока мы разговаривали, я оторвала от своей кофты кусок ткани и трясущимися руками прижала ее к краям раны.

«Я не врал», – вновь еле слышно сказал Итан в моих мыслях.

«Это не важно».

«Мне важно. Я, честно, не врал, – продолжал он. – Тогда, в лесу, когда ты спасала меня от дерева», – он издал слабый смешок, а мне бы хотелось увидеть его жуткую надменную улыбку.

Я всхлипнула и быстро стерла слезы, которые только мешали. Бесячая соленая вода и никакой пользы.

«Я не врал, когда сказал, что люблю тебя, извращенка, – продолжал он, пока я пыталась удержать в себе рыдания и злость. – Теперь мы в расчете», – Итан попытался улыбнуться, но сморщился от боли и закрыл глаза.

– Илия никогда не учил тебя останавливать кровь? – спросила я у Калы, но она только мотнула головой.

– Выходи, Дана. Хватит этой драмы, – завизжала где-то за моей спиной Аморана.

По коже побежали мурашки, я медленно встала и развернулась ко всем, посмотрела на свои руки в крови Итана. Меня шатало, словно я стояла на плоту посреди беснующегося океана, а по телу растекалась огненная энергия. Вышла из купола и посмотрела на Маркуса, который держал длинный изогнутый светящийся кинжал. Я ударила в него густым мощным разрядом энергии. Сразу несколько энергиков рядом с ним поставили блоки, но они разбились мелкими искрами, а Маркуса откинуло, словно лист в порыве ветра. Он ударился об остаток стены и рухнул на пол. Но встряхнул головой и начал подниматься.

– Ну что, Дана, ты готова убить всех, чтобы выжить самой? – крикнул Маркус, а на его губах пенилась кровь. – Или ты пожертвуешь собой ради Скал и все же отдашь нам осколок?

– Больше я собой не жертвую, – прорычала я. – Меня слишком часто предавали, – и я вновь пустила в него энергией, но чужие блоки отбили ее, а Маркус успел увернуться.

– Схватить ее, – крикнули Аморана и Бравий одновременно, и все ринулись на меня. Я тут же окружила себя куполом, но снаружи к нам уже бежали новые стражи. Кто-то швырял в меня энергией, другие пытались пробить купол кинжалами. Это напоминало смерч, в центре которого стояла я. И он был способен разрушить все вокруг, ведь энергия внутри меня только нарастала и разгоралась. Я заметила, что несколько воинов бьют в купол, где укрылись Кала и Итан. Кала направила свою силу, чтобы удержать защиту, но сестра слабела на глазах, а Итан, сжавшись, лежал на полу.

Я понимала, что мне со всеми не справиться, не хватит мощи. На глаза попался сундук, стоявший на возвышении, в котором светились осколки. Я выдохнула и вспомнила слова из свитка Рагтона. Главное – поверить, в себя.

«Я энергик!»

«Я полный энергик!»

«И я могу все!» – закричала я внутри себя, молниеносно убрала купол и направила энергетические плети к сундуку. Они ухватили осколки, и в следующую секунду те уже были в моих руках. В это мгновение в меня, оставшуюся без защиты, попало несколько энергетических сгустков, и меня отбросило к стене, но я все так же сжимала осколки в ладонях. Новые сгустки уже мчались ко мне, я зажмурилась и задержала дыхание, готовясь принять новые удары. Но ни боли, ни толчков не было, хотя заряды уже должны были достигнуть меня. Я открыла глаза и увидела, что Гай окружил меня куполом.

– Что ты творишь? – завопила Аморана.

– Гай, убери купол немедленно! – разразился Бравий.

– Нет! – крикнул он. – Это неправильно. Мы уже получили все, зачем пришли. Мы победили и можем вернуться домой.

Бравий, широко шагая и размахивая руками, направился к Гаю, а я почувствовала, как полыхают мои ладони и как этот жар растекается по телу. Глаза слезились, мне хотелось содрать с себя кожу. Казалось, кровь вскипела, и я скоро утону в раскаленной лаве…

Яркая вспышка ослепила, и я почувствовала, как падаю – только не в черную бездонную расщелину, а наоборот, куда-то к яркому пронзительному солнцу. Но я не могла отдаться свету, мне нужно было остаться здесь и сейчас. И я уцепилась за мысли о Кале и Итане, за воспоминания, за слабые звуки, которые долетали до меня. Я зажмурилась и сжалась, впиваясь ногтями в кожу рук, сжимая зубы до скрежета и боли, отдававшейся в висках. Но меня уносило все дальше и дальше. И тогда я подумала о Гае, который меня предал, о Гае, которого я любила всем сердцем и ради которого шла вперед вопреки всему. И вспыхнувшая ярость, словно якорь, удерживала меня, она не позволяла мне уплыть в безграничность искрящегося океана.

В какой-то миг гул голосов вернулся, как и реальность. Словно меня сбросили с самого солнца на землю. Я чувствовала новые и новые импульсы энергии, которые проникали в меня, насыщали и будоражили.

– Хватит, хватит, вы убьете ее! – надрывно кричал Гай.

Я открыла глаза и увидела, что купола нет, а несколько энергиков пустили в меня плети и связали своей энергией. Но она не обжигала и не держала, а скорее, как украшение, сияла вокруг моего тела. Я оглянулась: Калу тоже обвязали, а Итан лежал на полу и не шевелился. Из носа Гая текла кровь, какой-то солдат держал его, приставив к шее нож, а Бравий тряс перед его лицом рукой и что-то ему говорил. Аморана и Маркус стояли недалеко от меня. Я чувствовала, как от кожи веет жаром, дышать было тяжело, казалось, что я бочка, переполненная огненной жидкостью.

– Вы не знаете, что делаете, – прошептала я, чувствуя сухие потрескавшиеся губы. Язык еле шевелился, а я пыталась сглотнуть. – Вы не знаете того, что случилось на Западных Скалах шестьдесят шесть лет назад.

– А вот и не угадала, – довольно сказала Аморана, и от ее голоса я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. – Я все знаю, и потому еще больше ненавижу род Скайала. Эта трусливая Севьена предала Скалы, своего мужа и своих детей. Она убила того, кто мог сделать нас великими. Мы должны были править миром.

– О чем ты, Аморана? – Бравий резко повернулся к дочери и нахмурился.

– Ой, я тебе не рассказывала? Ну и ладно, – засмеялась она.

– Это ведь ты? – я уставилась на Маркуса. – Ты рассказал ей, где на Равнинах