начнут умолять с самого верха прекратить всё это? И что ему предложат?

Что бы это ни было, он уже предвкушает, как швырнёт предложение им в лицо.

ГЛАВА 8

Даниэль не отстаёт, поэтому я десять минут обзваниваю людей и в конце получаю имя и адрес. Жертву изнасилования двухлетней давности зовут Денизе Вильберс; она живёт с семьёй неподалёку от Гамбурга, в Барсбюттеле.

— Мы едем к ним, — объявляет Бухгольц.

— То есть вы едете. А я сейчас вернусь в управление и постараюсь заняться чем-нибудь полезным…

Он хватает меня за руку.

— Госпожа Саломон, повторю ещё раз, совершенно спокойно: мы едем. Пока Денизе Вильберс — единственный человек, которого можно опросить лично. Она больше чем сетевое имя; между ней и жертвой есть связь. Неужели всё это от вас ускользнуло?

Он серьёзно собирается учить меня работе по учебнику? Я высвобождаю руку.

— Желаете действовать по шаблону — пожалуйста. Но достаточно, чтобы один из нас тратил время впустую, правда? Пока мы здесь стоим, обсуждение на форуме продолжается, каждую минуту появляются десятки новых сообщений. Среди них может быть решающая зацепка…

— Там достаточно людей, которые читают сообщения, — перебивает он. По голосу слышно: в его вежливости вот-вот появятся первые трещины. Отлично. — Отдел киберпреступности, коллега Мюллер, вероятно, и Фогельбуш. Вы там… — он явно ищет подходящее слово, — не нужны.

— Киберпреступность по уши занята попытками убрать сайт из сети и не справляется, — возражаю я. — Мюллер работает, да, но одному ему не охватить всё, и кроме того…

Я не заканчиваю. «Кроме того, я хочу первой найти зацепку» — это выставило бы меня не в лучшем свете.

Я набираю воздух и улыбаюсь настолько дружелюбно, насколько способна.

— Доберусь на метро и автобусе и через полчаса буду за своим столом. До встречи.

— Госпожа Саломон.

Я уже двинулась прочь, но тон заставляет остановиться. Вежливость кончилась — вот и хорошо. Может быть, теперь мы наконец заговорим как нормальные люди.

— Госпожа Саломон, вы едете со мной. Возможно, раньше вы меня неправильно поняли: это было не предложение и тем более не просьба, а распоряжение. Я ваш начальник. Полагаю, вы это понимаете.

Несколько секунд я молча смотрю на него, затем звонко свожу каблуки и преувеличенно резко отдаю честь.

— Есть. Сэр.

Провокация от него отскакивает. Даже не следует фразы вроде «Только вас мне не хватало». Он просто идёт к машине и садится за руль. Мне остаётся бежать следом. Едва я открываю пассажирскую дверь, он заводит двигатель.

Мы едем молча, и это куда неприятнее, чем если бы продолжили слегка огрызаться. Пока это единственное, чего мне не хватает из бременской жизни. Ульф, с которым я там работала, был устроен так же, как я: громкий, прямой, никогда не державший язык за зубами. Мы могли орать друг на друга, говорить самые ужасные вещи, а через три минуты снова тянуть одну лямку, будто ничего не случилось.

С Бухгольцем — «я ваш начальник» — об этом можно забыть.

Вильберсы живут в четырёхкомнатной квартире, знававшей лучшие времена. Коренастый мужчина в очках, открывший дверь, — Манфред Вильберс, отец Денизе. Он смотрит растерянно. Когда мы объясняем причину визита, приглашает войти.

Истёртые ковры. Три бетонно-серых дивана, расставленных буквой П. Разноцветные подушки безуспешно пытаются привнести в гостиную радость и жизнь.

— Не знаю, станет ли Денизе с вами говорить, — говорит Вильберс, ставя перед каждым стакан воды. — Она очень боится незнакомых людей.

Я прекрасно её понимаю. Коллега, который назвал мне имя по телефону, заодно кратко пересказал дело. Мужчина не только удерживал Денизе двое суток и за это время изнасиловал примерно восемь или девять раз. Он несколько раз погружал её голову в ведро с водой, избивал собачьим поводком, мочился на неё, а в конце сломал нос.

Олаф Реш погиб в ноябре прошлого года в дорожной аварии — пьяным. Но до этого благодаря мастерству доктора Михаэля Корнмайера был признан невиновным. Суд постановил, что половой акт совершался по обоюдному согласию; да, несколько грубо, но именно этого якобы хотела девушка. Которой тогда было шестнадцать.

Теперь ей восемнадцать, и она прячется за длинными каштановыми волосами и лишними сорока с лишним килограммами. В гостиную входит нерешительно.

Следом появляется высокий светловолосый мужчина лет двадцати. Он держит ладонь у неё на плече, словно не хочет, чтобы она хоть на секунду забывала: он рядом.

— Денизе, Анри, к нам пришли из полиции, — устало объясняет Вильберс.

Девушка почти не поднимает глаз, зато брат мгновенно занимает оборонительную позицию. По тому, как выпрямляется рядом Бухгольц, я чувствую: он тоже заметил.

Он представляет нас, проговаривает весь обязательный приветственно-разъяснительный текст, который никому не интересен, а затем сообщает, что Михаэль Корнмайер мёртв. Убит.

Я внимательно наблюдаю за всеми тремя. Отец искренне поражён — слышит об этом впервые. Сначала открывает рот, будто хочет что-то сказать, затем лишь улыбается, глядя на носки своих туфель.

Дочь не двигается, но она выглядит настолько заторможенной, что это неудивительно.

А вот сын уже знал. Он пытается изобразить удивление, широко раскрыв рот и глаза, но перебарщивает. Слишком много. Я цепляюсь за него взглядом.

— Вы, случайно, не слышали об этом раньше? — дружелюбно спрашиваю я.

Он решительно качает головой.

— Нет. Для меня это совершенно новая информация.

— Удивительно, — отвечаю я. — В новостях уже подробно рассказывали.

На мгновение он теряет дар речи. Почти наверняка узнал непосредственно с форума. Даже если не он предложил убить Корнмайера, Анри Вильберс видел обсуждение — готова спорить. Скорее всего, видел и фотографию мертвеца. Много крови в лучах восходящего солнца.

— Мы редко включаем телевизор, — бормочет отец. Он не заметил реакции сына; всё скудное внимание сосредоточено на дочери.

— Вам знаком интернет-форум под названием «Morituri»? — спрашивает Бухгольц.

Взгляд девушки остаётся пустым, а у брата начинает метаться. Наверное, он думает, сможем ли мы проследить его действия вопреки анонимности даркнета. Было бы преступлением не воспользоваться этой секундой неуверенности.

— Вы писали там, верно, господин Вильберс? — Я говорю так, будто это уже установлено. — Интересная платформа. Расскажете о ней?

Анри несколько секунд колеблется, затем качает головой.

— Я вообще не понимаю, о чём вы.

В этот момент Денизе поднимает голову. Она не смотрит ни на кого из нас; взгляд останавливается на стаканах с водой.

—