Слева летел валун, сорванный лапой Сольфара. Он летел точно в меня.

Я выбросил руку навстречу. Котёл внизу живота свело — и он смешал сам, без моего участия. Огонь. Лёд. Кислоту с пальцев. Магму. Всё разом, в одну плеть. Из ладони вышло нечто — я не успел понять, что это было и как называется. Оно ударило в валун, и валун разлетелся в на куски.

Передо мной открылась чистая точка, куда нужно бить.

Тогда время остановилось.

Абсолютно.

Я увидел себя со стороны. Фигура в огне, вытянутая в прыжке над пропастью, болт в руке, пыль вокруг висит неподвижными хлопьями. Пламя. Камни в воздухе. Рёв Сольфара застыл раскрытой пастью.

Ничего не двигалось. Вообще ничего.

Что происходит. Почему всё замерло?

А потом рядом с этим кадром появился второй.

Саня. Его лицо в проёме выбитого окна, рот раскрыт на середине крика. «Димон, балка!» Чёрный обгоревший брус висел надо мной в огне, застыв на половине падения. Тот момент. Тот самый. Он был здесь же, рядом, и это было не памятью. Память так не выглядит. Этот кадр был настоящим.

Два застывших кадра. Будто две мои смерти — одна случившаяся, а одна на подходе. Во всяком случае, я так подумал.

А вокруг них — бесконечные зеркала, что уходили рядами во все стороны, вверх и вниз, и в каждом что-то шло. Моменты. Чужие комнаты, чужие дороги, чужие руки. Жизни. И поверх многих из них висели знакомые голубые строки Системы.

Они писали не мне.

Там были другие люди, у которых это тоже есть. Которые тоже читают эти строки прямо сейчас, в своих застывших мгновениях. Я висел в пространстве, где нас всех было видно разом.

Перед моими глазами горело моё:

[Готовность к прорыву: 8-я ступень Закалки Тела.]

[ВНИМАНИЕ: перегруз Нижнего Котла.]

[До полного перегрева: 1 минута.]

Чёрт, неужели снова? Тогда, с Брандтом, я уже стоял на этой черте — когда тело брало ступень прямо в бою и едва не сгорело вместе со мной. Сожгу себя к чертям, прямо на лету, с болтом в руке?

И тут я увидел одно из зеркал.

Лицо в нём было знакомым. Рыжие волосы. Прищур. Склянки на столе, тонкие пальцы в пятнах от реагентов.

Алекс.

А над ним висели голубые системные строки. Я успел выхватить обрывок:

[… подготовка состава: завершается… ]

Что?

У него. У него тоже?

Мысли остановились совсем. Даже здесь, где остановилось всё остальное — остановилось и это последнее.

А потом зеркала схлопнулись все разом внутрь самих себя.

Время рвануло с места на бешеной скорости — рёв, жар, свист воздуха ударили в меня одновременно, и я летел с болтом прямо в точку, где под грудиной Сольфара сходилось сплетение.

Время вернулось и ударило разом.

Рёв вдавил уши внутрь черепа. Воздух рвал щёки. Меня крутило в полёте, и я перестал понимать, куда лечу. Точка пропала. Только что она горела впереди ясной целью — теперь перед глазами мелькало жёлтое. Потом тёмное. Потом снова жёлтое. Верх исчез. Низ исчез следом.

Паника поднялась к горлу и успела почти захватить меня.

Потом сработал лёд — холод внутри сжался и потянул всё к себе. Вращение мира замедлилось. Голова убрала лишнее — пыль, рёв, собственный страх, и в разрыве мути снова проступила грудина зверя. Тёмный массив. Под ним, в глубине, тугое сплетение жил. Для Зрения Творца оно горело ярче неба.

Точка.

Я довернул корпус выбросом огня из левой ладони. Правая ушла за плечо сама. Болт лёг в пальцы, руны поймали мой жар и засветились.

Бросок вышел всем телом, от стоп до кисти. Вся Ярость Горна одним толчком через руку. Отдача качнула меня в воздухе, снаряд ушёл и следить за ним было некогда. Рука уже тянула второй.

А меня несло.

Гасить такую скорость было нечем и не обо что. Грудина росла, закрывала собой всё поле зрения, и до меня с опозданием дошло, что развернуться я не успеваю. Успел только сжать второй болт и выставить его перед собой.

Удар.

Огненная вспышка сожрала мир целиком.

Дальше всё распалось на куски. Зрение умерло первым. Слух захлебнулся и ушёл в сплошной гул. Остались удары по рёбрам и спине. Меня тащило, било о твёрдое, я скользил по чему-то, и это что-то жгло сквозь одежду едко. Пальцы разжались где-то в этой каше. Болт ушёл из руки. Куда — я не знал.

Голова успела отдать две команды.

Первая: убрать огонь. Лёд придавил Ярость Горна.

Вторая — защита. Я стянул всю Ци, какая ещё отзывалась к коже и удержал её там сплошной оболочкой. Контур встал. Жжение снаружи сразу отдалилось.

Потом был последний удар обо что-то большое и неподвижное.

Затем тишина внутри тела.

Я лежал на спине.

Сверху нависала живая гора. Она уходила в жёлтую муть на такую высоту, что глаза отказывались брать её целиком. Огромные пластины. Потёки раскалённого между ними. Я лежал где-то на хребте, на голом камне, окутанный собственным контуром, и смотрел на это снизу вверх.

Мыслей не было совсем.

Рёв шёл фоном, давлением на грудь. Я его уже почти не слышал. А по туше побежали голубоватые отблески. Они прокатывались под пластинами волнами, гасли и рождались снова, но уже глубже. Оружие, кажется, работало. Моё оружие. Где-то под бронёй, тонкие знаки сейчас резали то, чего нельзя коснуться рукой.

И тут в голове всплыло лицо Алекса.

Рыжие волосы. Прищур.

Он кто? Он тоже сюда попал? Оттуда? Когда? Все эти пять лет рядом со мной был человек, который… Чёрт. И почему я думаю об этом именно сейчас? Надо мной стоит туша, которой хватит одного движения, чтобы от меня осталось мокрое пятно, а я лежу и думаю про рыжего алхимика.

Сольфар качнулся.

Отблески пошли гуще, слились в сплошное свечение под грудью. Рёв зазвучал выше и начал рваться, в нём появились провалы. Зверя повело в сторону — лапы заскребли по гряде, камень под когтями брызнул трещинами на половину склона. Потом его начало кренить на меня.

Тень накрыла хребет. Я смотрел, как заваливается эта масса, и сдвинуться не мог — тело после ударов ещё не собралось в единое целое. Защитный контур — всё, что у меня оставалось.

В последней трети падения зверя увело. Лапа с моей стороны подломилась в другую, корпус повернуло, и туша пошла мимо, на соседние хребты с раскатом. А потом она поползла вниз по склонам, ломая гряды, сдирая с