я сделала что-то настоящее. Камень на браслете засветился. Я улыбнулась, надела напёрсток и шагнула в портал. В магазине пахло чаем и лавандой. Эразм раскладывал на прилавке новые образцы — кажется, кружево. Увидел меня и кивнул: — Добрый вечер. У нас клиентка. У стеллажа с отделкой стояла женщина — обычный человек, судя по отсутствию заострённых ушей и хвоста. Лет сорок, в строгом пальто, с цепким взглядом. — Вы хозяйка? Мне нужно кружево. Особенное. Для свадебного платья. Мне сказали, что только здесь можно найти такое, что приносит удачу. Я переглянулась с Эразмом. Тот чуть заметно кивнул в сторону стеллажа. Я подошла и взяла коробку с кружевом — тонким, как паутинка, с узором из крошечных цветов. В нём чувствовался лёгкий баф: покой и радость. — Вот это, — я развернула край. — Ручная работа, из мира зверолюдей. Приносит то, что вы ищете. Женщина потрогала кружево, и глаза у неё загорелись. — Беру. Сколько? Я назвала цену. Клиентка расплатилась и ушла, прижимая коробку к груди. — Неплохо, — сказал Эразм. — Кружево — ходовой товар. — Это был человек? — Да. Обычный. Магазин иногда показывается и им — если им очень нужно. Я кивнула и вдруг поняла, что хочу закончить начатое. Дипломный проект ждал. — Эразм, — сказала я. — Я хочу сегодня дошить своё платье. — Прямо здесь? — Да. Здесь время не идёт. Я успею всё за один вечер. А дома на это ушла бы ещё неделя. — Хорошо, — он улыбнулся. — Неси свои выкройки. Я шагнула обратно в свой мир, схватила тубус и вернулась. В рабочей зоне разложила ткань, фурнитуру, надела напёрсток. И началось. Я кроила, сметывала, строчила — и всё это в потоке. Игла порхала сама, нитка не путалась, ткань ложилась ровно. Накидка из тафты, которая никак не давалась мне дома, здесь легла идеально. Магнитные фиксаторы на рукавах встали на место с первого раза. Я даже не заметила, как прошло несколько часов — и вот уже манекен стоял передо мной, одетый в готовое платье-трансформер. Кремовый футляр сидел безупречно. Рукава из милано отстёгивались и крепились легко, без усилий. Накидка из тафты — тёмно-серая, с холодным синим отливом — лежала на плечах и шуршала при каждом движении. Я обошла манекен кругом. Ни одного изъяна. Я прикоснулась к ткани. Платье давало спокойствие. И уверенность. Когда женщина наденет его, она будет чувствовать себя на своём месте. Будет знать, что справится. — Готово, — сказала я. — Молодец, — Эразм подошёл и оглядел работу. — Защита у тебя когда? — Через три месяца. — Успела. Я смотрела на платье и чувствовала гордость. Дипломный проект был закончен. Я сделала это. С напёрстком, с магией, но — сама. — Спасибо, — сказала я. — За что? Это ты сама. — За то, что веришь в меня. Он усмехнулся. Я упаковала платье и шагнула обратно в свой мир. За окном темнело. Я была дома. С готовым дипломным платьем. Я повесила его на манекен в кладовке и провела ладонью по крепу.

Глава. 7. Бабушкина квартира

Утро началось с того, что я проснулась раньше будильника. Это было настолько необычно, что я несколько минут просто лежала и смотрела в потолок, пытаясь понять, что не так. За окном моросил дождь — ранняя весна в Москве, март, серое небо, слякоть под ногами. В такую погоду нормальные люди хотят спать до полудня, а я — вот пожалуйста. Бодрая, свежая и готовая к подвигам. Наперсток лежал на тумбочке и поблёскивал в тусклом утреннем свете. Я потянулась, взяла его в руку и привычно ощутила тепло. — Ты когда-нибудь спишь? — спросила я его шёпотом. — Или так и лежишь, ждёшь, когда я проснусь? Наперсток молчал. Но я могла поклясться, что он чуть потеплел в ответ. — Ладно, — я села на кровати. — Раз уж мы оба не спим, пойдём пить кофе. На кухне папа жарил яичницу. Это было его коронное блюдо — не омлет, как в воскресенье, а именно яичница, с хрустящими краешками и жидким желтком. Он стоял у плиты в своём старом свитере и напевал что-то из «Машины времени». Мама сидела за столом с ноутбуком и недовольно хмурилась. — Доброе утро, — я плюхнулась на стул и потянулась за кофе. — Доброе, — мама оторвалась от экрана. — Ань, у меня к тебе разговор. — О, началось, — папа обернулся с лопаткой в руке. — Я так и знал, что ты не просто так встала пораньше. — Помолчи, — мама махнула на него рукой. — Ань, помнишь бабушкину квартиру на Большой Садовой? Ну, твою вообще-то. Бабушка на тебя её оформила. — Помню. — Мы с папой подумали: чего ей пустовать? Давай сдадим её сейчас. По весне арендаторы как раз ищут жильё. А на эти деньги летом — море. Ты диплом получишь, и сразу все вместе поедем отмечать. Я задумалась, размешивая сахар в чашке. Сдать квартиру. Мою квартиру. Звучало разумно — она правда пустовала пятнадцать лет. Но внутри что-то ёкнуло. — А если я потом сама туда захочу переехать? — Ну, это же не навсегда сдать, — мама пожала плечами. — На год, например. Арендаторы поживут, деньги получим, на море съездим. А потом решишь — переедешь. — Или не переедешь, — папа поставил передо мной тарелку с яичницей. — Может, ты замуж выйдешь к тому времени. — Па-ап! — А что? Сашка твой вон который год вокруг ходит. Я уж думал, он мне внуков подарит. — Папа, мне двадцать два! Какие внуки? Я ещё диплом не защитила! — Вот видишь, — он подмигнул маме. — Даже не отрицает, что Сашка вокруг ходит. Я закатила глаза, но губы сами растянулись в улыбке. С родителями спорить бесполезно — проверено годами. Лучше перевести тему. — Ладно, с квартирой я поняла. Надо прибраться, да? — Да, — мама снова стала деловой. — Там пятнадцать лет никто не убирал. Пыль, паутина, старые вещи. Я хотела сама, но у меня работа. Ты не могла бы начать потихоньку? За несколько дней, не спеша. Просто разобрать, проветрить. Ключи на тумбочке. Съездишь после пар? — Съезжу, — пообещала я. — Начну потихоньку. — Вот и умница. Лето не за горами. Я доела яичницу, чмокнула родителей и убежала в институт. В аудитории пахло кофе, утюгом и весенней сыростью, которую мы принесли на обуви. Девчонки уже собрались вокруг раскроечного стола, и каждая была занята своим. — Корсакова! — Лера подлетела ко мне с шифоновым воланом. — Смотри, что у меня с краем! Опять сыплется! — Дай сюда, — я взяла волан, незаметно надела напёрсток и провела пальцем по краю. Ткань послушно поджалась, нитки втянулись обратно. — Готово. — Как?! — Лера уставилась на волан. — Ты что