– Ты чего меня раньше не разбудила? Я чуть в пингвина не превратилась.

– Мы не успевали убрать, и я не думала, что ты можешь уснуть в ванной. А потом как посмотрела на часы, а ты там уже почти час и оттуда ни звука. Всё, думаю, утонула, испугалась до смерти, а как посмотрела, что ты спишь, чуть в обморок от зависти не упала. Вот, думаю, нахалка! Мы здесь в поте лица трудимся, а она себе спокойненько плавает в пене и дрыхнет. Ну ладно, давай быстренько посмотри на кухне, всё ли в порядке, а я Вадимку помою и уложу, он еле на ногах держится. Не делай круглые глаза: пока ты спала, я его уже накормила ужином.

Подхватив брыкающегося и визжащего от удовольствия «индейца», разрисованного остатками моей косметики, Ирка скрылась в ванной комнате. Что-то не очень заметно, что наше дитя еле держится на ногах. К визгам, доносящимся из ванной, присоединился шум воды – так, наверное, шумит океан во время девятибалльного шторма. Сейчас соседи снизу придут, подумалось равнодушно, скажут, что мы их опять затопили. Шум воды вдруг прекратился, а визг перешёл в отчаянный рёв: так начался самый трудный этап – извлечение Вадима из ванны. Быстро налив молоко в стакан, я помчалась на помощь. Общими усилиями мы его извлекли, высушили, упаковали в пижаму, напоили молоком, обцеловали с ног до головы и уложили спать. Дверь спальни ещё за нами не закрылась, а мой котёнок уже сладко спал.

Удобно устроившись на кухне, мы наконец передохнули от весьма продуктивно проведённых последних тридцати минут.

– Как твои дела? – спросила Ирка, держа в одной руке кусок пирога, а в другой чашку с кофе.

Мой рассказ о событиях прошедшего дня занял не более десяти минут, её монолог о моих умственных способностях звучал в два раза дольше.

– Кравцова, ты такая дура! Ты что, собираешься жить вечно? Ты в свой паспорт давно заглядывала? Если нет, то иди и посмотри, особенно год рождения!

– Я его и так хорошо помню, – насупившись, буркнула я в ответ.

– Нет, вы только её послушайте! – продолжала Ирка, обращаясь к кому-то неведомому. – Нищета, ты на что собираешься Вадьку растить? Это же надо, такого мужика на фиг послать! У тебя что, куча поклонников, что ты так разбрасываешься? Я, наверное, ослепла и поэтому не заметила давки перед твоей квартирой. Или ты думаешь, что задела его самолюбие и он будет теперь бегать за тобой, как мальчик? Да даже если бы и не сложилось, хоть неделю-другую пожила бы как человек, женщиной себя почувствовала, а то на тебя посмотришь и не поймёшь сразу, то ли перед тобой загнанная лошадь, то ли верблюд!

– Ну спасибо, дорогая крёстная! Тебе, видно, очень нравится меня из депресняков вытаскивать. Этому «кашемиру», может, разнообразия в жизни не хватает, а тут я под руку попалась. Знаешь, это только в Голливуде красотка с панели (и то в исполнении Джулии Робертс) в состоянии покорить молодого красавца-миллионера. У нас далеко не Голливуд, и я не Робертс.

– Но и ты не с панели, – добавила Ирка, – ты же у нас чистоплюйка: «лучше жить с голым задом (извини за грубость), но честно». Ты скоро со своей честностью на паперти окажешься. Кстати, а зачем ты в чужую квартиру полезла? Тоже мне «экстремалка»! Это ты у нас всё острых ощущений ищешь: то родишь в сорок лет, то роскошного мужика кинешь, то труп найдёшь.

На этой высокой ноте она на секунду замолчала, чтобы дастать из сумки сигареты.

– В квартире не курим, – решительно напомнила я ей.

– Да помню я все, просто хотела для успокоения нервной системы в руках покрутить, – нахмурившись, заныла Ирина. – Ну что за жизнь… Ее стенания были прерваны звонком в дверь. Мы переглянулись.

– Ты кого-нибудь ждёшь? – спросила Ирка.

– Нет, – растерянно ответила я, выдвигаясь в коридор. Ирина, прижимаясь к стене, осторожно кралась за мной, держа в одной руке незажженную сигарету, а в другой – кухонный нож.

– Ирка, ты совсем свихнулась, положи нож на место, – прошипела я шёпотом.

– И не подумаю, – ответила она также шёпотом, – давай иди открывай.

– Кто там?

– Влада, это я, Глаша, открой, пожалуйста!

Пока я боролась с замками и постоянно перекручивающейся дверной цепочкой, Ирка метнулась на кухню, бросила нож и, как ни в чём не бывало, уселась на своё место.

Глаша появилась на пороге с неимоверно огромным букетом белых гвоздик, поздоровалась с Ириной и протянула мне цветы.

– Влада, это тебе. Мой батюшка сейчас пришёл домой и говорит, что у нашей парадной столкнулся с молодым мужчиной, который просил передать цветы и вот это (она протянула мне конверт) в сто десятую квартиру Владиславе Владиславовне. Но я пришла не только поэтому. Завтра мы с батюшкой и детьми едем на машине знакомиться с приходом под Лугой. Батюшка через месяц вернётся, а я с детьми на всё лето там останусь, так, может, вы Вадика с нами отпустите? Негоже ему летом в городе болтаться, ни воздуха свежего, ни питания здорового… – Только вы не бойтесь, там ни реки, ни озера рядом нет, и в доме, где мы будем жить, все удобства и даже телефон. А то поезжайте с нами! Вам бы тоже свежим воздухом не мешало подышать, а то вон зелёная вся.

– Нет, спасибо, я-то точно не смогу завтра поехать. Вадика я с вами отпущу (хорошо, что телефон есть), а сама, как с делами управлюсь, сразу постараюсь приехать. Только вы оставьте адрес, а главное – номер телефона, как с вами можно связаться, и, как приедете на место, сразу позвоните.

– Ну и очень хорошо, – обрадовалась Глаша. – Так мы завтра в девять утра выезжаем.

Она чуть поклонилась, прощаясь, и направилась к двери.

– Глаша, а что за молодой человек цветы передал? – вдогонку прокричала Ирка.

– Не знаю, только батюшка сказал, что молодой, – и вновь нотки неодобрения прозвучали в ее голосе. – Да, и что у вас с телефоном? У вас постоянно занято, – добавила она.

Закрыв за ней дверь, мы сразу распечатали конверт. Там лежали двадцать рублей и аудиокассета.

– Вот, – сказала довольная Ирка, – я тебе говорила, что он ещё объявится!

– Кажется, ты говорила совсем обратное, – попыталась я её поправить.

– Влада, не будь мелочной и давай скорее послушаем, а то ты меня сегодня точно до инфаркта доведёшь.

Кассета наконец была водружена в старенький «Панасоник». Через несколько секунд в кухне раздался мужской голос: «Владислава Владиславовна, здравствуйте