Когда мой сотовый откликнулся писком входящего сообщения, я посмотрела на Клима вопросительно.

— Отменяй вызов, или это сделаю я, — сказал муж. — Деньги я тебе вернул, Альма больше здесь не появится, обещаю.

Хватало ли мне того, что сказал Банщиков? Удовлетворена ли я была тем, что он перевёл мне деньги? Не на все сто процентов, конечно, но это было лучше, чем ничего. А когда в дверь раздался звонок, я встрепенулась:

— Поздно, Климентий. Полиция уже здесь.

По правде говоря, отправляясь открывать представителям правопорядка, я уже очень сомневалась в том, что стоит их в принципе впускать в квартиру. Идеальным завершением этого дня станет тот момент, когда все покинут данное жилище, которое я тут же брошусь намывать до блеска. Желательно с хлоркой. Но раз сегодня прибытие полицейских случилось настолько быстро, значит, нужно с ними поговорить. А то мало ли собачонка Банщикова окажется вовсе не ручной и припрётся к нам с Сашкой ещё раз.

— Добрый день, а в вашем наличии больше необходимости нет, — сказал Клим, появляясь рядом со мной в тот момент, когда я, поздоровавшись с полицейскими, собиралась уйти в комнату и уложить сына в кроватку. — Мы с женой уже со всем разобрались.

Я нахмурилась и ответила:

— Не со всем. Проходите на кухню, пожалуйста. Сейчас положу ребёнка и приду.

Сказав это, я удалилась в комнату. Быстро сменила бельё в кроватке Саши, на всякий случай, а то мало ли что. К голосам на кухне не прислушивалась — всё равно разобрать в них что-то было невозможно, потому что все говорили вполголоса. А когда присоединилась к остальным, тут же заявила с порога:

— Пока мы с сыном были на прогулке, в квартиру проникла любовница моего мужа.

Прозвучало довольно театрально, но нужного эффекта я добилась. Один из полицейских кашлянул, с губ другого сорвался смешок.

— Я дал ей ключи, попросил кое-что забрать. Анна забрала и уехала, — тут же вступился за Альму Клим.

Да он же даже в газовую камеру вместо неё пойдёт, если, конечно, то потребуется вследствие какого-то преступления, совершённого его нежным цветочком многоразового употребления.

— Анна украла деньги! — с нажимом сказала я.

— Не украла, а взяла по моей просьбе, — откликнулся Банщиков. — Мне нужна была наличка. Она забрала её, как я и просил. Вместо этого я перевёл тебе деньги на карту.

Пока я растерянно смотрела то на мужа, то на полицейских, а в душе моей поднимались всё новые волны раздражения, обиды и злости, Банщиков продолжил:

— В моём доме, в моём шкафчике, моя любовница забрала мои деньги, — делая бесконечные ударения на словах «мой, мои, моя», вещал Клим. — Жена не знала, что я попросил Анну приехать за наличкой. Это моя ошибка, что я её не предупредил. Но думаю, что подобное — не причина для того, чтобы отрывать людей от важной работы.

Полицейские даже пары слов не произнесли, а Банщиков уже расставил все точки над «ё» и при этом выставил меня на посмешище.

— Тамара… — начал один из защитников правопорядка и ему подсказала:

— Анатольевна.

— Да. Тамара Анатольевна, больше ничего не пропало? И ваш муж сказал правду? Он вернул вам исчезнувшие деньги?

Второй сотрудник что-то записывал, при этом усмехаясь, а Клима эти вопросы порядком выбесили. Я видела, что на его лице появилось кровожадное выражение. Наверное думал — как это так? Его не послушали с полуслова и не ушли, получив простые, как две копейки, объяснения?

— Больше ничего, на первый взгляд, не пропало. Если только, конечно, любовница мужа не решила стащить моё бельё!

Понимая, что звучит это весьма глупо, я тем не менее, сказала то, что первым пришло в голову. Неужели не понятно, что именно меня взбесило? Что эта сучка расхаживала тут, как у себя дома! В квартире, в которой я живу с сыном!

— Да она размера на три тебя меньше, — фыркнул Клим, и это стало таким ударом под дых, которого я совсем не ожидала.

Нет, вовсе не уязвлённое женское самолюбие стало причиной того, что я испытала жуткое чувство, будто мне врезали по затылку со всего маху. А уничижительный тон, прибегнув к которому, Банщиков отзывался о матери своего ребёнка. Он топтал меня, женщину, которая подарила ему сына. Топтал ради того, чтобы защитить проститутку…

— Мы, пожалуй, пойдём, — засобирались на выход полицейские.

Они проследовали к двери, а когда вышли, я подлетела к Климу, который их проводил, и стала лупить его, куда ни попадя.

— Пошёл вон! Пошёл к чёрту! — кричала я, не сдерживаясь. — И если здесь появится твоя шлюха, я за себя не ручаюсь!

Сашка разревелся, а я дошла до исступления. Молотила Банщикова кулаками, а он даже не делал попыток прикрыться. Наконец, я выдохлась и отступила. Стояла в метре от мужа, с которым совсем недавно хотела прожить до конца своих дней, тяжело дышала и желала лишь одного — чтобы он уехал, а я собрала вещи и покинула эту квартиру хотя бы на пару дней.

— Анна больше тебя не потревожит, — пообещал муж и вышел.

Когда за ним захлопнулась дверь, я метнулась к Сашке. Схватила его, прижала к себе и стала баюкать. Эмоции, бушующие внутри, к моему удивлению, выровнялись за мгновения. Вместо безумных ощущений пришло спокойствие.

Сын угомонился, лишь только лежал и смотрел на меня, будто бы всё понимая. Внезапно моё внимание привлёк шкафчик, в котором мы хранили документы. Я переложила Сашку на сгибе локтя поудобнее и подошла к нему.

А когда открыла и заглянула внутрь, поняла, едва посмотрев на бумаги: в них кто-то копался.

И я знала, кто именно это был.

ГЛАВА 6

Пока Клим ехал к Анне после встречи с женой, он многое успел обдумать. Верил ли в то, что Альма утащила каких-то сраных двести штук? Нет. В первую очередь потому, что Аня не была мелочной воровкой, которая опустилась бы до того, чтобы красть в принципе. Да и сумма была, мягко говоря, не очень. На её содержание он тратил гораздо больше денег, у них впереди было открытие совместного бизнеса. Неужели Анна бы рискнула всем ради каких-то копеек?

Но он тоже хорош… У Клима же напрочь вылетело из башки то, что он обязан давать средства ещё и на сына. И вообще нужно было решать всё в обозримом будущем так, чтобы впоследствии он не потерял возможность общаться с собственным ребёнком. Если Тамара всё же примет решение, в соответствии с которым объявит ему, что не может с ним дальше жить в