сторону мое нижнее белье и он вводит в меня сначала один, а потом и два пальца.

— Блядь. — Его голос звучит как хриплый рокот где-то в груди.

Глаза закрываются сами собой, когда я чувствуя, как удовольствие пронзает каждое нервное окончание в моем теле.

Я страстно целую его, пока его пальцы продолжают двигаться с неистовой страстью. Он потирает мой набухший клитор, и я уже чувствую, как стремительно приближаюсь к оргазму.

Черт, черт, черт. Нельзя позволить Слейту довести меня до пика до того, как я вообще увижу его член!

Я жадно хватаюсь за его ремень, дергая и потягивая его, пока пряжка не поддается. Я засовываю руку ему в штаны и чувствую, какой он горячий и твердый, и мое тело непроизвольно сжимается вокруг его пальцев. Слейт издает низкий горловой звук, и я не знаю, то ли он почувствовал то же самое, то ли ему нравится, что я ласкаю его член. А может, и то, и другое.

Боже, это безумие какое-то.

Я не могу устоять перед соблазном посмотреть вниз, между нашими телами, и мне приходится прикусить губу, чтобы не застонать от того, как Слейт прекрасен. Его длинный, покрытый венами член пульсирует от моих прикосновений, и все его тело дрожит. Ритм его пальцев, входящих в меня, не сбивается, даже когда я неуверенно ласкаю его толстый член.

— Как ты… хочешь… чтобы я тебя трогала? — Каждое слово дается мне с трудом и прерывается судорожным вздохом, пока я пытаюсь подстроиться под него.

Его глаза теперь совсем темные от тлеющего желания.

— Возьми у основания, крепко.

Я сглатываю и повинуюсь, опуская руку ниже. Так волнительно узнавать, что ему нравится, открывать эту его новую сторону.

— Хорошо. А теперь веди рукой от самого низа до самого кончика.

Я выполняю просьбу, наслаждаясь ощущением его члена в своей ладони. Он такой твердый, но кожа при этом невероятно нежная.

— Еще раз. Чуть быстрее. — Голос Слейта срывается, и я до сих пор не могу поверить, что это я заставляю его терять контроль.

Я ускоряю темп, и внутри меня пробегает легкая дрожь азарта от этого исследования его слабостей.

— Да. — Когда он сглатывает, его кадык дергается, и Слейт издает глухой стон. — Потри большим пальцем… да, прямо там.

Я в точности следую его указаниям, потирая большим пальцем его влажную головку. Ласкать его, пока он проникает в меня своими длинными пальцами, — это лучше любого секса, который у меня когда-либо был. Если даже от одних только прикосновений наших рук мы сходим с ума, то что будет, когда мы избавимся от преграды в виде одежды? Когда он будет внутри меня? Я вздрагиваю и подавляю стон.

— Идеально. А теперь попробуй подстроиться под мою скорость, — говорит Слейт, бросая мне вызов и целуя в шею.

Я ускоряю движения, вовсю лаская его член без тени смущения. Его большой палец прижимается к моему клитору — никаких слепых поисков на ощупь не требуется. Он описывает быстрые, точные круги, которые идеально попадают в такт движениям его длинных пальцев, толчками входящих в меня.

Его глаза встречаются с моими, и наши губы привычно соприкасаются.

— Это заставит тебя кончить? — спрашиваю я, и сердце колотится где-то в горле.

— Не раньше, чем тебя. — Губы Слейта приоткрываются, он смотрит на меня с каким-то благоговением.

Я уже близко, безумно близко. Еще пара секунд, и оргазм обрушивается на меня, как цунами. В тот миг, когда он меня накрывает, я издаю такой глубокий, протяжный стон, о существовании которого в себе даже не подозревала. Мое тело извивается в неудержимом танце против его руки.

— Посмотри на меня, Кит, — шепчет он, и я подчиняюсь. И с поцелуем, который затмевает все поцелуи мира, он срывается в эту бездну вместе со мной.

Глава шестая

СЛЕЙТ

Первое, что я обычно делаю в понедельник утром, — разгребаю электронную почту, которая неизбежно скапливается за выходные. Но я все еще нахожусь под кайфом от нашей субботней ночи с Китон. Я просто не могу перестать прокручивать в голове каждый блаженный момент наших открытий, чтобы сосредоточиться на работе.

То, как ее изящные пальцы обхватывали мой твердый член. То, как она следовала моим указаниям — сначала неуверенно, но быстро набираясь смелости. А затем я поменялся с ней ролями, наблюдая, как подрагивают ее ресницы, и чувствуя, как ее прекрасное тело содрогается, когда я доводил ее до оргазма пальцами…

Я бросаю попытки почистить входящие и иду на офисную кухню. Возможно, кофе поможет мне поймать нужный рабочий ритм.

Пока я наливаю себе чашку, в памяти снова всплывает это любопытное, решительное и полное вожделения выражение лица Китон, когда она дрочила мне, и я невольно улыбаюсь.

— Что с тобой? — спрашивает Трэвис, подпирая микроволновку.

Черт, я даже не заметил, что он стоит прямо здесь. Я сегодня реально витаю в облаках.

— В каком смысле?

— Да у тебя просто чертовски хорошее настроение.

Я пытаюсь убрать с лица дурацкую улыбку и небрежно пожимаю плечами.

— Просто встал с той ноги, наверное. Это что, преступление?

Постойте, я слишком агрессивно себя веду. Сразу видно, что мне есть что скрывать… и еще перед этим местным сплетником.

— Для утра понедельника — да, преступление. Тебе перепало, что ли? — Он ухмыляется, и у меня из ниоткуда возникает дикое желание показать ему средний палец.

— А тебе что, больше всех надо? — Я не могу скрыть раздражение в голосе.

Обычно мне было бы плевать, и я бы просто сказал правду — «да, подфартило на днях. Но Китон — это не какая-то случайная интрижка, которую я больше никогда не увижу. Даже если я не назову ее имени и опущу детали (чего я в любом случае никогда не делаю), сейчас все иначе. Это вообще не его чертово дело.

Трэвис смеется, как будто подловил меня. К счастью, в этот момент раздается сигнал микроволновки, и он отвлекается на овсянку. Я возвращаюсь в свой кабинет и закрываю дверь, прежде чем он снова начнет расспрашивать меня о личной жизни.

Пока я механически отвечаю, пересылаю и удаляю письма, мысли то и дело возвращаются к Китон — моей лучшей подруге, в которой я только что открыл совершенно новую сторону.

Искры притяжения были между нами всегда, теперь я это понимаю. Потребовался всего один короткий поцелуй, чтобы раздуть тлеющие угли и превратить их в бушующее пламя. И теперь я не могу выкинуть ее из головы достаточно надолго, чтобы заняться работой, и каждый раз борюсь