спросить, куда мы едем. Состояние неведения ужасно раздражает, но я продолжаю молчать, раздирая ногтями кутикулу на большом пальце правой руки. Ужасная привычка, оставшаяся с детства.

В какой-то момент поворачиваюсь и ловлю на себе пронзительный взгляд прозрачных серых глаз, которые уже не скрыты очками. Они словно заглядывают в самую душу. Видят меня насквозь, и я ощущаю, как заливаюсь краской.

— Может быть, ты будешь смотреть на дорогу? — выпаливаю, начав ерзать на сиденье.

— А то что?

— Еще дыру во мне протрешь, — заправляю прядь волос за ухо.

— Не волнуйся. Не протру.

К счастью, его отвлекает звонок мобильного, и он отворачивается, посмотрев на дисплей, закрепленного на панели телефона. На экране высвечивается имя «Луиза», и я замечаю, как под темной щетиной напрягается мощная челюсть.

— Может, ответишь?

— Нет, — сбрасывает звонок. — Потом перезвоню.

— Я могу заткнуть уши, — зачем-то провоцирую его.

— Это ни к чему. Как и твой сарказм, — смотрит на дорогу.

— Хм… сарказм — мое второе имя. Приятно познакомиться.

— А я думал, твое второе имя «воришка».

А вот это сейчас удар ниже пояса.

— Пошел ты к черту, — треснуть бы его чем-нибудь тяжелым, но мне еще хочется жить.

— Я все пытаюсь понять, для чего ты это делаешь? На нищую и бездомную ты непохожа. Точно не наркоманка, на теле нет никаких следов. Так что же тобой движет?

— Тебя это не касается.

— А я считаю, что касается. Я был свидетелем твоей преступной деятельности и чуть не стал потенциальной жертвой.

— Ты все равно не поймешь.

— А ты попробуй, Эверин.

Какое-то время размышляю, стоит ли говорить. Для меня этот человек по-прежнему — подозрительная личность.

— Я никогда не ворую у простых людей и у тех, кто занимается активной благотворительной деятельностью.

— Значит, только у состоятельных, с не самой хорошей репутацией?

— Да.

— У тебя какие-то счеты с ними? Откуда такая неприязнь?

— У меня нет никаких счетов, — ему не обязательно знать, что я сама родилась в богатой семье и сейчас могла бы пользоваться всеми благами. Но каждый раз, вспоминая, что где-то люди голодают и спят на улицах, я искренне презираю все это.

— Тогда, для чего или кого ты это делаешь?

— Мне это нравится. Люблю адреналин, — выдаю лишь часть правды.

— Серьезно? И ты еще говоришь, что я психопат?

— Я не психопатка.

— Адреналиновая зависимость — это опасное расстройство.

— Значит, ты связался с ненормальной адреналиновой психопаткой. Может, откажешься от своей затеи?

— Продолжишь это повторять, отвезу тебя в самый романтичный ресторан города, а потом задарю цветами.

— Фу… отвратительно, — демонстративно кривлюсь.

— То-то же, bella, — смеется, и я ловлю себя на мысли, что в какие-то моменты рядом с ним я чувствую себя по-настоящему собой. Будто он понимает и принимает меня такой, какая я есть.

Глава 7

Спустя пятнадцать минут езды по трассе, мы сворачиваем с главной дороги, и я успеваю прочитать указатель со стрелкой, на котором написано частный аэроклуб «Облака».

— Что мы будем здесь делать? — больше не хочу гадать, что он задумал.

— Кое-что экстремальное. Для такого любителя адреналина, как ты, это будет отличной эмоциональной дозировкой.

— Что? Скажи?

— Прыгать с парашютом, — улыбается, и в гипнотических глазах сверкают озорные огоньки, делая его еще более привлекательным, чем уже есть.

— Ты сейчас серьезно? — чуть не открываю рот от изумления.

— Да. Ты когда-нибудь делала это?

— Нет! — слишком громко отвечаю. — Не делала, — исправляюсь, произнеся уже спокойней.

На самом деле я готова визжать от радости, потому что это было моей давней мечтой.

— Отлично. Значит, сегодня для тебя будут совершенно новые впечатления.

Мы въезжаем на территорию аэроклуба, и я уже готова на ходу выпрыгнуть из машины, чтобы поскорей приступить к подготовке.

На парковке нас встречает коренастый высокий мужчина лет пятидесяти в серой футболке и темных джинсах. Как только мы выходим из машины, он с улыбкой приветствует Адриана.

— Доброе утро, Адриан. Рад видеть, — жмет ему руку.

— Доброе утро, Оливер. Я тоже рад.

— Ты сегодня не один? — мужчина переводит взгляд на меня.

— Да. Привез новичка. Эверин, познакомься с Оливером Клином, он здесь всем управляет. Оливер, Эверин моя знакомая.

— Приятно познакомиться, Эверин. Добро пожаловать в наш клуб.

— Спасибо, Оливер. Мне тоже приятно.

— Надеюсь, вам у нас понравится, — переглядывается с Адрианом.

— Я тоже, — ощущаю, как начинают потеть ладошки.

— Я буду у себя, — хлопает Адриана по плечу и уходит.

— Пойдем, покажу тебе, где можно переодеться, — Адриан указывает мне рукой к входу в одноэтажное кирпичное здание.

Иду за ним, начав чаще дышать из-за нарастающего волнительного предвкушения.

Адриан заводит меня в женскую раздевалку и выдает мне специальный комбинезон.

— Вроде бы твой размер. Переодевайся. Я буду ждать тебя в холле.

— А ты тоже будешь прыгать? — забираю экипировку из его рук.

— Да.

— А кто будет проводить инструктаж? Оливер?

— Я, Эверин.

— Ты. А ты много раз прыгал? — подозрительно щурюсь.

— Больше тысячи.

— Ого! Значит, ты будешь прыгать один?

— Нет. Как и ты.

— В каком смысле? — с подозрением прищуриваюсь.

— Ты будешь прыгать в тандеме со мной.

— Что? Мы с тобой?

— А ты против?

— А ты… а у тебя есть лицензия?

— Есть. Тебе не за что переживать.

— Л-ладно, — становится еще беспокойней, и голос начинает подводить.

— Переодевайся, — оставляет меня одну и какое-то время стою неподвижно, пытаясь переварить услышанное.

Я сейчас буквально доверю ему свою жизнь, и от этого становится не по себе. Но желание сделать это пересиливает все сомнения. Я всеми фибрами души хочу ощутить, каково это находится в свободном полете.

Начинаю переодеваться, дрожа от трепетного волнения. Руки совершенно не слушаются. Лицо горит огнем. Сердце давно сбилось с ритма.

Перед тем как выйти из раздевалки делаю три глубоких вдоха и выдоха, чтобы хоть немного успокоиться. Не хочу, чтобы Адриан понял, насколько ему удалось попасть в точку.

Еще издалека замечаю его стоящим в холле и разговаривающим с каким-то мужчиной. Он держит в руках защитный шлем и что-то еще. Смотрю на мужественный профиль с прямым носом и волевым подбородком под темной щетиной, на мгновенье залипая. В его внешности есть какая-то аристократичность. Даже все его движения кажутся выверенными, будто он работал над ними не один год. Вспомнить только, с какой легкостью он отбивался от моих попыток ударить его. Он явно знаком с восточными единоборствами. Только в них, ну и в боксе, можно выработать такую стремительную реакцию.

Мужчина уходит и, услышав мое приближение, Адриан поворачивается, окинув меня оценивающим взглядом льдистых глаз. Они настолько завораживающие, что, кажется, если долго смотреть, можно раствориться в них.