Я сдерживаю зевок.

– А сколько сейчас времени?

– Скоро будет полночь.

Я окидываю его взглядом: он одет в чистые полотняные рубашку и штаны, с мечом на поясе, и его волосы, похоже, прежде аккуратно причесанные, теперь растрепались и упали на лоб.

– Как прошел праздник?

Он пожимает плечами.

– Большую часть вечера я то и дело оглядывался через плечо, ожидая появления моего лучшего друга.

– Кей…

– Все в порядке, – перебивает он с чуть заметной улыбкой. – Я просто беспокоился о тебе. Я бы навестил тебя раньше, но отец вызвал меня на совещание.

– Опять? Пришли еще какие-то новости из Кенты?

Он качает головой.

– Они так ничего и не добились от Авроры, хотя допрашивали ее с самого утра, и вместо того, чтобы получить ложную информацию, чрезмерно надавив на нее, решили отпустить, полагая, что, если за ней проследить, она приведет нас прямо к заговорщикам.

Я удивленно вскидываю брови.

– Ты считаешь, что это неудачная идея?

– А ты нет?

Он зарывается рукой в волосы – вот почему у них взъерошенный вид.

– Я думаю, что это рискованно, но может принести большую пользу, если мы будем осторожны.

– Она совершенно лишена тормозов и опасна.

– Скорее всего, только благодаря ей мы с тобой сейчас находимся здесь, а не в лапах кента.

Он прав. Любой из наших мог оказаться в их лапах, но я думаю о продавцах с их добрыми глазами и мимолетными улыбками и не могу избавиться от чувства вины. Сделав глубокий вдох и собравшись с духом, я открываю рот, чтобы заговорить, но Кей качает головой.

– Нет, – говорит он точно так же, как сказал отцу.

Я все же настаиваю:

– Выдать нас – это самое разумное решение.

Он смотрит на воду, стиснув зубы в непоколебимой решимости.

– Если мы сдадимся на этот раз, то нам придется делать это снова и снова. И в следующем году мы окажемся в такой же ситуации с кем-то другим.

– Ты не можешь этого знать.

– Я не собираюсь рисковать твоей жизнью, чтобы это выяснить.

– Моя жизнь мало что значит по сравнению с жизнями элэха в целом. Я всего лишь сирота-оборванка.

В его глазах вспыхивает ярость, и он резко поворачивается ко мне.

– Перестань так говорить.

Кей редко злится. Он всегда спокоен, терпелив и четко выражает свои мысли. Из-за его нынешнего накала эмоций мне хочется прекратить этот разговор, потому что я терпеть не могу конфликты, но я никогда не прощу себя, если не выскажу все аргументы.

– Дети, Кей. Дети будут голодать, если мы ничего не предпримем.

– Отец найдет выход.

– А что, если другого выхода нет? – раздраженно спрашиваю я. – Через несколько месяцев, если переговоры с кента так и не принесут успеха, ты рассмотришь такую возможность?

– До этого дело не дойдет.

– Но…

– Неужели мысль выйти за меня замуж так тебе отвратительна, что вместо этого ты бы предпочла сдаться им?

Эти слова подобны реальному удару, от которого и у меня, и у него перехватывает дыхание.

В его глазах ясно читаются уныние и душевная боль.

Я провожу ладонью по его кулаку, лежащему у него на колене, кончики моих пальцев в безмолвном приглашении скользят по его костяшкам, и он разжимает руку, позволив пальцам переплестись с моими.

– Брак с тобой не был частью нашего плана.

Гнев и обида, отражавшиеся в его глазах несколько мгновений назад, сменяются надеждой, и он придвигается ближе.

– Наш план не меняется.

У меня снова перехватывает дыхание, и я пытаюсь обуздать волнение, которое начинает разливаться по венам.

– А как насчет моего места в гвардии и участия в поисках пути на сушу?

Я всегда надеялась, что стану одной из тех немногих, кого отберут для ежегодного плавания на Рынок. Это была несбыточная мечта, но я все равно продолжала об этом думать.

– Все будет так же, как раньше, если не считать того, что… – Он вздыхает, и его губы трогает неуверенная улыбка. – Если не считать того, что мы с тобой будем вместе.

В груди поселяется и начинает крепнуть радость, когда до меня доходит значение его слов.

– Но кента…

– Мы с этим разберемся, – говорит он, не оставив места для дальнейших возражений. Я киваю.

Он скользит взглядом по моему лицу, как будто наконец позволяя себе наглядеться на меня вдосталь. Я делаю то же самое, любуясь мужчиной, который сидит передо мной, – моим лучшим другом. Красивым и добрым. Моим будущим мужем.

Думаю, я смогу привыкнуть к такой его роли.

Я перевожу взгляд на его губы, а он, в свою очередь, на мои. Я не смею пошевелиться, но мне необходимо, чтобы он сделал что-нибудь, что угодно, чтобы избавить меня от мучений. Он подносит другую руку к моей щеке и поворачивает мое лицо к своему.

Мы целовались украдкой уже несколько лет. Никогда не говоря об этом заранее и не упоминая об этом потом, но достаточно часто, чтобы я всегда с нетерпением ждала следующего поцелуя, не будучи уверена, что это произойдет снова. Он заставал меня врасплох здесь, на крыше, или когда мы с ним плавали, или когда прятались за каким-нибудь углом. Одни наши поцелуи были неспешными и томными, другие ограничивались быстрым соприкосновением губ.

Но этот поцелуй не похож на все те, что были прежде. В его глазах я вижу решимость и целеустремленность. Его губы нежно касаются моих, затем он отстраняется.

– Дыши, – говорит он, и его губы трогает лукавая улыбка.

И я делаю вдох, набрав полные легкие воздуха. Один раз, другой. Потом еще раз. Он столько раз видел, как я смущенно краснею, что я больше не стесняюсь.

– Попробуем еще раз?

На сей раз он не ждет, его губы касаются моих, упругие и ищущие, и наше дыхание сливается воедино. Искра желания пробивается сквозь мой трепет, и я приоткрываю губы, давая ему разрешение.

Из моего горла сам собой вырывается стон, Кей обнимает меня за талию, притягивая к себе, и его дыхание становится таким же тяжелым, как мое. Если бы я хоть немного понимала, как здорово представлять мое будущее с ним, у меня не было бы никакого другого ответа, кроме «да», когда он попросил меня выйти за него замуж.

Теперь я это знаю, и это слово эхом отдается в голове, когда мы целуемся.

Да. Да. Да.

Глава 6

– Вы думаете, что самое трудное уже позади, ведь вы почти закончили учебу? – Грэмбл широким шагом пересекает арену и берет охапку деревянных