хозяин решил, будто я копаюсь без спроса в его вещах в то время, пока он спит! — Оно лежало сверху стопки! — торопливо заоправдывалась я.

— Верно, весточка от старого приятеля, — с совершенно неожиданной энергичностью лорд вдруг скинул одеяло и поднялся. Подошёл к столу, поднял письмо. Выдохнул — и внезапно смял и бросил в камин. Я вздрогнула. Пламя обхватило бумагу, жадно, словно грешника — Чораево пламя.

А мне-то казалось, что лорд привязан к своим письмам больше, чем к родным детям и внуку. Внукам.

— У кого-то развивается мания, кругом, знаешь ли, чудятся враги! — бодро произнёс лорд Викон. — И я не себя имею в виду… Но всё это дела давно минувших дней, детка. Да, когда-то я был молод, был активен и честолюбив, часто ездил с различными поручениями и ко многим тайнам имел доступ… Но что это значит теперь? И кого, чего мне теперь бояться? Уж точно не за себя. За свою жизнь я бы и ломаного хорра не дал!

— О чём вы… — начала я, но старик оборвал меня взмахом руки.

— Всё отлично, детка. Единственное, что меня беспокоит — судьба этого дома и его бестолковых обитателей, моих так называемых родственничков! Если бы… Ладно, не слушай стариковское ворчание. Расскажи лучше, как твои дела.

Как мои дела?

Я никогда ни с кем не делилась подробностями своих интимных встреч и никогда не жаловалась пожилому лорду на его ближайших «родственничков», даже на лорда Мизерта. Жаловаться на что бы то ни было мне вообще казалось неправильным — в конце концов, виноватой во всём была только я сама и моя судьба.

И никогда не выспрашивала ни о чём и ни о ком. Отстраниться, закрыться, не пускать никого в свою душу, не выпускать наружу, не позволять кому-либо увидеть какие-то чувства казалось единственно правильным.

Но сейчас что-то изменилось.

— Я была у лорда Авертера, — проговорила я, точно признаваясь на исповеди в содеянном преступлении. — Лорд Ликор приказал мне его… навестить.

— Аверта⁈ Тебе? — старик перевёл взгляд с огня на меня и хмыкнул. — То-то паренёк заходил сегодня такой взъерошенный, точно петух в курятнике после лисьего набега. Он, в сущности, ещё такой ребёнок. Надеюсь, не обидел тебя, милая? С этими мальчишками так тяжело, а Ликору совершенно точно нечего делать.

— Не обидел, — привычно соврала я. Хотя вообще-то эта невинная ложь должна была оказаться правдой — объективно мне не на что было обижаться, только радоваться небольшому послаблению. — Скажите, а почему… — я замялась, пытаясь сформулировать, уместить все вопросы сразу в один.

— Почему он выставил тебя за дверь? Он же выставил, верно? Мальчик совершенно лишён самоиронии и чувства прекрасного…

Вообще-то я хотела спросить о другом: почему лорд Авертер не стал главой семьи и думает ли он им становиться в ближайшем будущем. Но на вопрос старого хозяина кивнула. Иногда я удивлялась тому, что при всей своей видимой симпатии ко мне он никогда не пытался предложить какую-то помощь. С одной стороны, возможно, понимал вздорный характер своего младшего сына, который мог бы в пику отцу ещё и отыграться на мне, имея для этого все права и возможности. С другой стороны, вероятно, казалось, будто моя жизнь вполне меня устраивает: я же не жалуюсь.

— К сожалению, а может быть, и к счастью, Аверт уродился совсем другим, — задумчиво сказал лорд Викон. Мне показалось, он был рад поговорить о внуке, которого не видел пять или шесть лет — и окончательно закрыть вопрос о новых письмах и старых тайнах. — Во-первых, магически одаренный, это редкость в нашей семье. Содель был так горд поначалу, хотя, к сожалению, как это часто случается, их отношения не были такими уж тёплыми, особенно когда выяснилось, что парню и дела нет до семейных забот, до замка, что он не желает строить обычную для членов нашего рода военную карьеру. Он, знаешь ли, всегда любил учиться. Ни Содель, ни Ликор, ни, — лорд Викон поморщился. — Лавт никогда к учёности не тяготели, хотя получили хорошее образование. Но, конечно, я и вообразить не мог, что это увлечение зайдёт так далеко. Всё-таки Аверт парень видный. И в том, что всё произошло так, как произошло, есть и моя вина.

— Вы про тайное общество?

— Про что⁈ — старик дребезжаще рассмеялся. — Ох уж эти сплетни, на которые так горазды слуги!

— То есть, никакого тайного общества нет? — настойчиво повторила я, и вдруг поймала себя на мысли, что это меня радует.

Глупость какая.

— Вообще-то, есть, — почти хитро улыбнулся лорд Викон и опустился в кресло. — Но не такое уж тайное. Несколько лет назад, да, за два года до того, как Содель… нет, подожди, ещё раньше, года за четыре, меня навещал один мой старый приятель, большой человек в Ордене герехтеров. Из-за плохой погоды он остался у нас на несколько дней, так они с Авертом и познакомились. Эйгон тоже всегда на разных книжках повёрнут был, ну и свято чтил Изначального, знаешь ли. То есть, я хочу сказать… Мы все его чтим, но я-то всегда вращался среди военных, а они народ особый. Верим, в храм ходим, всё, как положено, но с руками по локоть в крови как-то это всё… Вера сама по себе, а жизнь сама по себе. Творец-то нам наказал чужую жизнь не отнимать. А герехтеры — они как бы войско от имени Творца в миру.

Я ничего не поняла из его объяснений, но на всякий случай снова кивнула.

— Орден герехтеров? Лорд Авертер состоит в нём?

— Да. Вот уж не думал я, что его потянет к храмовникам, но тут как посмотреть, и не знаешь, что лучше. Он, конечно, при желании стал бы куда более подходящим главой семьи, чем Ликор или, упаси Изначальный, Лавтур, паренёк-то ответственный. Но по мне так пусть делает, что хочет. Я уже давно понял, что нет ничего хуже старческих сожалений о юношеской трусости, прикрытой сомнительным флёром долженствования! Должников целый ряд: семья, служба, государство, но вот ты отдал все долги, а жизнь прошла, и на пороге Изначальный спросит тебя, для чего дал тебе свободу духа. И что ему ответить?

Я не знала. По правде сказать, насчёт какой-либо «свободы духа» у меня имелись сплошные сомнения.

— А что это за Орден? Кто такие герехтеры?

Манера лорда Викона выражаться, витиевато, многословно и зачастую не по существу неожиданно стала меня раздражать. Мне не хотелось выспрашивать о молодом хозяине так настойчиво, но при этом ни к кому другому обратиться с расспросами я не могла. Оставалось