Ярость боя. Холод предательства (Дарина!). Острая, жгучая боль в крыле. И... тонкий, далёкий свет, похожий на тот, что снился мне. Он тянулся сюда, к этому месту, где были сейчас вдвоём. Последняя нить.— Держись, — прошептала я, не зная, слышит ли Сивер. — Я здесь.К сожалению, я понимала, что не смогу исцелить дракона травами. Его рана была пронизана чужой, разъедающей магией, непонятной и недоступной мне. Но зато могла попытаться достучаться до его собственной силы. До той самой силы, которую должна была ему подарить... но не смогла.Я опустилась на колени у основания раненого крыла, игнорирую зловоние и ужасающий масштаб раны, очень аккуратно и бережно положила обе ладони на края разрыва.  Я не стала просить или концентрироваться, а просто захотела, отправила приказ, потребовала от той спящей внутри нас силы, от самой вселенной — помочь.И на этот раз сила отозвалась послушно и почти ласково, словно верный питомец.Казалось, из самой глубины моего существа поднялась густая, тёплая река и потекла сквозь  руки в израненную плоть дракона. Это было мучительно. Появилось ощущение, что из меня вытягивают душу по ниточке. Я видела, как тёмная, некротическая ткань по краям раны начинала светлеть. Как кровотечение замедлялось. Это было ничтожно мало для существа его размера, но это было спасением. Дракон вздохнул глубже, и в его золотом глазу мелькнула искра — не надежды, а изумления.Даже не знаю, сколько времени прошло. Когда поток иссяк, а я рухнула на землю, обессиленная до потери сознания,  крыло всё ещё было сломано, рана — ужасна. Но чёрная пелена смерти отступила от него. Сивер будет жить. Какое-то время.

— Уходи... — вдруг выдохнул дракон неразборчиво. — Тебе здесь не место!

Возможно, я была и рада уйти, но все мои силы, которые так долго скрывались внутри меня, были отданы на лечение ужасающей раны. Казалось, что жизненное пламя затухало во мне, превращаясь в слабую искру. Закрыв глаза, привалилась к чешуйчатому боку и удовлетворённо вздохнула: я поступила правильно!

Значит, короткую жизнь в этом мире, ставшим для меня настоящим домом, прожила не зря!

Глава 20

Время изменило свой ход: возможно, прошли секунды, а, может, часы. Но, с трудом подняв веки, я увидела, что дракон смотрит на меня. Теперь в его взгляде была сложная гамма чувств: боль, недоумение и что-то, похожее на древнюю, уставшую благодарность. Кожистое крыло укрывало меня, словно заслоняя от всего мира.А потом  тело исполинского ящера начало меняться, — сжиматься, светиться изнутри туманным золотым отблеском. Через несколько мучительных мгновений передо мной лежал не дракон, а человек. Сивер. Бездыханный, бледный, с ужасной, воспалённой раной на левом плече и спине, точно повторяющей рану дракона. Его лицо, такое властное и холодное в памяти, сейчас казалось хрупким и беззащитным.Верный мешок с лекарствами был тут как тут. Теперь это была работа для моих рук, а не для смутной внутренней силы. Я очистила рану, наложила повязку с целебными травами, дала Сиверу глотнуть обезболивающего отвара. Он был без сознания, но его дыхание стало ровнее.Ночь я провела, сидя рядом с ним в холодной расщелине, прислушиваясь к далёким, зловещим звукам сражений, которые стихали и разгорались вновь. Я спасла бывшего мужа. Но что теперь? Я не могла тащить его через весь фронт обратно в деревню. И оставить здесь означало обречь на верную смерть.Утром его глаза открылись. Сначала в них был туман боли и непонимания. Но он видел меня и узнавал.— Ты... — мужской голос был хриплым, как скрип гравия. — Во сне... и здесь. Как?— Вы звали, — просто сказала я, не в силах объяснить больше. — А я услышала.Мужчина попытался приподняться, но застонал от боли. Его рука инстинктивно потянулась к месту, где должна была находиться рукоять меча.

— Война... — пробормотал он, словно в бреду.

— Приостановилась. Но ненадолго. Вы не можете сражаться. Не сейчас.Сивер откинулся назад, сжав зубы. Его чёрные глаза внимательно изучали моё лицо, мои простые, запачканные кровью и землёй одежды, посох Идора рядом.

— Ты... что со мной сделала? — спросил он. — Это была не магия Дарины. Она... другая.Имя его жены, моей сводной сестрицы прозвучало как приговор. Я встретилась со взглядом бывшего мужа, не желая больше скрывать правды.

— Магия Дарины — обман, — сказала я прямо, без колебаний. — Она никогда не передавала вам силу, ведь  лишь украла часть моей. А ту, что смогла похитить — заблокировала внутри меня. А то, что вы чувствуете сейчас... Это должно было быть вашим. Но вы сами сделали свой выбор. Этот дар отныне мой! Я применю его во благо!В чёрных непроницаемых глазах что-то вспыхнуло, а взгляд загорелся холодным, абсолютным пламенем ярости.

— Докажи, — хрипло потребовал Сивер.Я молча протянула руку и прикоснулась кончиками пальцев к его ране, поверх повязки. И снова, через боль и истощение, попыталась вызвать тот крошечный ручеёк силы. На этот раз он увидел. Увидел слабое, едва заметное сияние под моими пальцами, почувствовал, как боль отступает на йоту.Мужчина закрыл глаза, и по его суровому, бледному лицу пробежала судорога. Когда он снова открыл их, в них была уже не ярость, а решимость. И что-то ещё... что-то, от чего у меня сжалось сердце.

— Значит, я связан с тобой. Настоящей.  А она, Дарина... — Сивер не договорил, но по его сжатым челюстям было всё ясно.— Теперь нам нужно выбираться отсюда, — сказала я, возвращаясь к практическим вопросам. — И мне необходима ваша помощь. Моя деревня, Чёрный бор... она беззащитна. Если Гракхи прорвутся здесь...Дракон кивнул, уже мысленно составляя план. Генерал просыпался в нём, несмотря на рану и шок от открывшейся правды.

— Есть тропа. Через пещеры. Она выводит в тыл... к вашей деревне. — он посмотрел на меня. — Ты спасла меня, когда я был драконом. Теперь я помогу тебе спасти твой дом. Как человек. И как... должник. А потом нам нужно будет многое обсудить!

Глава 21

Путь через пещеры был не просто маршрутом, а настоящим испытанием. Сивер, даже в человеческом облике, двигался с потрясающей для его раны выносливостью, но каждый его шаг был отмечен сжатыми челюстями и тенью боли в глазах. Я шла сзади, готовая поддержать, но он ни разу не попросил помощи. Его гордость была таким же крепким панцирем, как чешуя дракона.

Пещеры оказались лабиринтом, вымытым древними подземными реками. Воздух был сырым и холодным, пахло плесенью и чем-то минеральным. Сивер вёл безошибочно, будто