достаточна лишь для самого скромного, нищенского существования, которого едва хватает на пропитание. Это и есть жестокое, несправедливое наказание за их врождённую неспособность к управлению магическими энергиями. Ну и естественно за то, что они натворили в своих родным мирах.

Он вздохнул, и его выдох превратился в облачко пара.

— Такова печальная, неприглядная правда Холпека, Хан, где жизнь каждого отдельно взятого человека на рынке не стоит и ломаной медной монетки, а наивные мечты о торжестве справедливости и светлом будущем рассеиваются, как утренний туман над болотом под лучами восходящего солнца.

Его слова оставили в душе Краса глухое, тяжёлое эхо глубокой неудовлетворённости и животного протеста против жестокости мира, в котором им всем было суждено выживать, стиснув зубы.

— Слушай, Марик, а я, выходит, не самый ущербный и бесполезный на вашей негостеприимной планете? И я, получается, хоть на что-то, кроме болтовни, годен? — спросил Сергей с нотками горькой самоиронии и вместе с тем, подспудной, с трудом скрываемой гордости. Словно он прямо сейчас, сию минуту, неожиданно обнаружил в себе нечто очень ценное, что, оказывается, выгодно отличало его от унылой серой массы остальных обитателей этого безжалостного, равнодушного к чужим страданиям мира. — Вот только я пока, хоть убей, никак не могу понять, как моя первоначальная способность сканировать приближает меня к моей конечной, самой заветной цели. Где здесь причинно-следственная связь?

— Всему своё время, юноша, — не стал развивать тему Марик, его уставший голос звучал успокаивающе, как у врача, вкалывающего тяжёлому больному обезболивающее перед операцией. Несомненно, он, как обладатель глубочайших, эзотерических знаний о природе родного мира и его тёмных тайнах, мог бы пролить свет на многие вопросы, мучившие зелёного новичка. Но упрямо считал, что Хану пока рановато погружаться в столь глубокие дебри, не окреп ещё морально. — Ты очень скоро, может быть, даже раньше, чем ожидаешь, сам всё поймёшь, без чужой помощи. Тебе нужно только набраться терпения и ежедневно, упорно совершенствовать свои навыки, не лениться.

Его спокойная, чуть высокомерная уверенность и олимпийское спокойствие были, однако, заразительны. Они внушали Сергею хрупкую надежду на то, что однажды вуаль тайны, окутывающая многие аспекты бытия Холпека, обязательно будет поднята, и он наконец увидит полную картину.

— Слушай, Хан, а твоя котомка, та, что за спиной, хоть что-то умеет, помимо тупого складирования тяжёлого груза?

Неожиданно подал наконец голос до этого молчавший Кожи, и в его низком, рокочущем басе послышался живой, искренний интерес. Его интерес был далеко не простым, праздным любопытством. Он примерно, смутно, но представлял, на что вообще способны эти артефакты в умелых руках, и ему очень хотелось получить наконец твёрдое, неопровержимое подтверждение своим догадкам.

— Может, она умеет как-то расщеплять сырую руду на компоненты?

— Да вроде бы да, умеет, — Крас пожал плечами, пытаясь припомнить детали разговора с мастерами. — Там, в недрах моей котомки, хранится целая куча всевозможных чертежей: всякого оружия, разных предметов, инженерного оборудования. Причём с очень подробной, пошаговой инструкцией по их самостоятельному изготовлению, от и до. Насколько я ещё понял из его сбивчивых объяснений, она, кроме того, может волшебным образом разделять поступающие внутрь предметы и породу на первичные составляющие. Вот только для этого, по-видимому, требуется просто прорва, немереное количество энергии, которой у меня пока нет и в помине.

Он вдруг удивлённо посмотрел на своих спутников.

— А что, разве ваши волшебные котомки так не умеют?

Его вопрос был полон искреннего, неподдельного удивления и даже некоторого разочарования.

— Вот это настоящий, фантастический джекпот, Хан! — воскликнул Марик, и его обычно спокойный, размеренный голос наполнился безудержным восторгом, словно он внезапно обнаружил перед собой сундук с сокровищами, о котором мог только смутно мечтать в самых смелых своих снах. — Ты, похоже, даже не отдаёшь себе отчёта, какую поистине бесценную реликвию ты носишь сейчас на своих плечах, друг мой.

Теперь в его словах читалось неподдельное недоумение, смешанное с завистью, от того, что Сергей, обладая чем-то поистине уникальным и редчайшим, абсолютно не осознаёт этого и не умеет пользоваться.

— Хан, такие продвинутые пространственные карманы, с функцией сканирования и разделения, есть на всю планету только у считанных единиц, у глав нижних уровней. Так что ты сейчас, сам того не ведая, носишь за спиной одну из чуть более двух десятков таких же чудо-котомок во всём обозримом мире.

С каждым словом Марика Сергею становилось всё яснее, что он несёт за плечами не просто древний, рухлядный артефакт пусть даже и дорогой, а настоящий, уникальнейший ключ к невероятным возможностям и безграничному могуществу. Ключ, за который многие убили бы, не задумываясь.

— Божественные кузнецы, выходит, намеренно солгали тебе про её истинную ценность, чтобы сбить со следа, — медленно, задумчиво промолвил Марик, потирая подбородок. — И я уверен, что кое-кто из высших кругов настоятельно попросил их об этом молчать и не распространяться. Но это, Хан, никоим образом не отменяет того приятного факта, что для нашего отряда, для всех нас, задача, можно сказать, становится в разы проще и интереснее!

Он начал торопливо, взахлёб расписывать грандиозные перспективы и невероятные возможности, которые теперь сами собой открываются перед их маленьким, но амбициозным и сплочённым отрядом, из-за простого наличия у них чудо-мешка. Он строил планы один грандиознее другого, видя в будущем лишь победу и баснословную выгоду.

— Очень интересно, но ничего не понятно! Из того, что ты сейчас наговорил, кроме обычных слов! — признался Сергей в своей излюбленной, простоватой манере, разводя руками.

— Ничего страшного, юнец, потом как-нибудь на досуге, за рюмкой чая, я тебе всё популярно, на пальцах объясню. Всё, хватит нам тормозить и терять драгоценное время из-за пустых, никому не нужных бесед и пустословия! — вдруг отрезал Марик, резко меняясь в лице и становясь собранным и деловитым. — Пора двигаться дальше, пока окончательно не замёрзли.

И он решительно, пружинистым шагом повёл свой отряд на свет, к выходу из пещеры, вновь в царство холода и мрака.

Выйдя снова на замёрзшую, неуютную поверхность, где ветер завывал с новой, утроенной силой, отряд спешно, почти бегом, двинулся к следующей точке своей опасной экспедиции. Они продвигались вперёд слаженной цепочкой, только так, по словам Марика, было легче идти и экономить силы.

Первым, смело и решительно пробивая снежную целину, шёл Марик. Его тёмная, немного сгорбленная фигура отчётливо вырисовывалась на фоне бескрайних ледяных пустошей, словно надёжный, несокрушимый маяк, ведущий остальных за собой. Следом, весь окутанный морозным, обжигающим дыханием мёртвой пустыни, бодро