заметным облегчением. И добавил, обращаясь к Красному Рогу: – Друг мой, если девушка у Красного Рога, то она пошла к нему по своей воле, не так ли? Теперь они вдвоём будут делить все выпавшее на их долю радости и горести. Если придётся. А если мы захотим отобрать её у него – что ж, вожди Крови обладают большой силой, ты вождь своих кутенаи, а я имею некоторую власть над своими бедными кри. Так что всё, что нам остаётся – предотвратить любое вмешательство в дела этой пары. Мы должны сохранить мир между племенами, и мы можем это сделать.

Большой Медведь был прав, сказал я себе. С тяжелым сердцем я сказал об этом. Летящая Женщина ушла со своим похитителем из племени кри и навсегда для меня потеряна. И я должен был теперь сделать всё, что могу, чтобы сохранить мир между племенами.

Красный Рог неохотно произнёс, обращаясь к Большому Медведю:

– Ах. Мы тебя услышали, Ладно, мы должны идти.

– Нет-нет. Это серьёзный разговор заставил меня забыть о некоторых вещах. Разумеется, сейчас вы поедите и выкурите ещё одну трубку. Мои женщины сейчас всё приготовят.

– Нет. Мы должны идти. В другой раз мы с тобой поедим и покурим, – ответил Красный Рог, встав и направившись к выходу.

Мы молча вышли вслед за ним и направились к своим лошадям – каждый был занят своими тяжёлыми мыслями. Мы не произнесли ни слова, пока не поднялись на первый поросший соснами хребет на пути к ручью Армелла.

Только тогда Красный Рог сказал мне и Эли:

– Этот Большой Медведь! Мне дела нет до его слов. Где-то там внизу (он указал на овраги у реки) находится моя племянница и похитивший ее кри. Он не сможет заставить её стать его женщиной. Я должен его найти и оборвать его путь.

Мы ничего не ответили, но его двоюродные братья достаточно хорошо знали язык черноногих, чтобы понять, что он сказал, и стали поддерживать его на языке кутенаи, при этом знаками говоря нам, что мы должны предоставить девушку судьбе, которую она сама выбрала. Мы с Эли в тот день наслушались достаточно разговоров, поэтому продолжали двигаться дальше. Они не обгоняли нас, пока мы не поднялись на следующий хребет, где мы остановили лошадей и устремили взгляды на стадо бизоних числом в несколько сотен голов.

Эли сказал:

– Я очень голоден, а солнце еще высоко. Давайте убьём жирную корову, разведём костёр и поджарим мяса.

– Да, Мы можем это сделать и вернуться в лагерь засветло, – согласился Красный Рог.

Один из его двоюродных братьев, Поднимающийся Орёл, предложил:

– Давайте нападём на стадо, убьём бизонов столько, сколько сможем, и разделаем их, а завтра вернёмся с нашими женщинами, чтобы забрать мясо и шкуры.

– Хорошо! Так и сделаем! – согласился Красный Рог.

Стадо паслось недалеко от границы леса, так что мы могли приблизиться к нему на сто ярдов, прежде чем были обнаружены. Затем мы верхом на лошадях ворвались в самую середину стада и, выбирая самых жирных животных, что было видно по их округлым бокам, стали отстреливать их выстрелами в бок.

Эли убил пять бизонов, а я четырёх, и на этом мы остановились. Красный Рог и Много Волков уже спешились и стали разделывать одну из туш. Продолжал охоту только Поднимающийся Орёл – он преследовал раненую им корову. Наконец он догнал её, добил, спешился, достал нож и стал орудовать над тушей. Я присоединился к Эли и мы оглянулись на путь, по которому гнали бизонов: там лежало тринадцать туш. Мы спешились и стали разделывать одну из убитых мной коров.

Внезапно раздался шум, и из леса выскочил большой военный отряд – воины кричали, пели, подстегивали лошадей. Четверо из них поскакали к Поднимающемуся Орлу, остальные, числом около двадцати, окружили нас.

Глава шестая

Это были сиу – то ли ассинибойны, то ли янктоны, как мы сразу поняли по их головным уборам с длинными концами. Мы с Эли вскочили, схватили ружья, побежали к лошадям, вскочили на них и скорее поскакали к Красному Рогу и Много Волков – они тоже поскакали нам навстречу. В такой неожиданной ситуации оставалось только одно – держаться вместе и защищаться. Мы встретились, спешились, привязали лошадей к кустам полыни, немного отбежали от них и залегли в ряд, укрывшись в невысоких кустах. Оставалось только ждать, когда отряд разделится, чтобы накинуться на нас с разных сторон.

– Ты с Много Волков стреляй в тех, что будут справа, – сказал Эли Красному Рогу.

Тот кивнул, соглашаясь. Он продолжал молиться Солнцу, умоляя его сохранить наши жизни в этой переделке и обещая поставить ему в дар священную хижину, когда вернется в лагерь.

Сам я был очень зол и в то же время сильно взволнован. На языке черноногих я уговаривал себя: «Смелее! Смелее! Лучше целься и стреляй!»

А потом мы стали стрелять в осторожно приближавшихся врагов, а они стали стрелять в нас!

Первый выстрел Эли выбил из седла одного из воинов. Но я выстрелил трижды и промахнулся, и только четвертый мой выстрел сбил с лошади рослого воина. Я выстрелил ещё раз, в воина, который был в конце отряда, в него я промахнулся, но убил его лошадь. Когда животное упало, всадник вскочил на ноги и побежал, но выстрел Эли сбил его раньше, чем я смог прицелиться.

В тот же момент Много Волков вскрикнул, уронил ружьё и схватился за левое плечо, опасно раненый вражеской пулей. А потом обе группы соединились и помчались прочь, а мы продолжали стрелять в них, пока они были в пределах досягаемости.

Прервавшись, мы посмотрели на четверку, которая оторвалась от отряда, чтобы напасть на Поднимающегося Орла. Они скакали, догоняя основной отряд, и один из них вел лошадь нашего товарища! Мы очень хорошо понимали, что это значит – наш товарищ мертв!

– Убит! Убит, брат мой! – простонал Красный Рог.

Мы остановились и посмотрели на врагов, которые остановились примерно в полумиле от нас и совещались, что им делать дальше. Потом они развернулись и медленно поднялись на поросший соснами хребет. Но обмануть нас это совсем не могло. Мы убили пятерых из них. Что они сделают с нами, когда настанет ночь?

Недолго посовещавшись, мы решили, что оставаться здесь нам нельзя. Солнце было ещё высоко, и мы вполне могли вернуться в лагерь до заката. Враги могли нас преследовать, но мы могли держать их на должном расстоянии, отстреливаясь, если бы те приблизились, или