но они отказались браться за это дело. Один, правда, предложил версию с умопомешательством и убийством на почве помрачения рассудка и сказал, что мог бы попробовать добиться замены тюремного заключения на лечебницу для душевнобольных.

Джонатан дернул плечом, будто от холода, и Ван Хельсинг понял почему: в прошлом им доводилось навещать одно из подобных заведений, и не имевший врачебной закалки адвокат наверняка предпочел бы туда больше не возвращаться.

– По крайней мере, –  продолжил Джонатан, –  я точно знаю, что бедняга Кэмпбелл не виновен и не лишился рассудка. И знаю, кто на самом деле совершил это преступление. Осталось только доказать это.

– Ваш друг все еще под арестом? –  поинтересовался профессор.

– Да, заключенных по обвинению в тяжких преступлениях редко освобождают под залог. Хотя я и предполагаю, что его арестовали больше от безысходности, но Джеффри был слишком потрясен случившимся и не сумел представить убедительных объяснений, а полицейский инспектор выдвинул обвинение. Никаких прямых улик, никаких свидетелей, никакого признания –  кроме его собственного в том, что он ссорился с покойным Бартоломью Филдом накануне! Поскольку ссора возникла из-за женщины, это сочли достаточным основанием для убийства! –  Джонатан изменил голос, подражая тону судьи: –  Посему дело передать в суд.

– Стоит полиции кого-то арестовать, и вот уже возникает непреодолимое желание доказать, что именно этот арестованный виновен в преступлении, –  прокомментировал Ван Хельсинг. –  Очень сложно совладать с искушением.

– Мне удалось добиться отсрочки суда, –  сказал адвокат. –  У нас в Лондоне не любят затягивать: сегодня арест, завтра суд, послезавтра виселица. Теперь, по крайней мере, будет время подготовиться… Кэмпбелл будет ждать суда в тюрьме, но ему разрешили повидаться с невестой. Очаровательная девушка, узнала о происшествии из утренних газет и немедленно примчалась в полицию. После нее остались разрушения, сравнимые с последствиями средних размеров торнадо. Если я проиграю дело, она, вероятно, собственноручно меня четвертует.

– Расскажите мне о нападении оборотня, –  попросил Ван Хельсинг.

– Вряд ли это можно счесть достоверными свидетельствами.  Обстоятельства… темнота, ужасное волнение, страх, он сам честно признался, что не уверен, что именно было на самом деле, а что могло привидеться. Но я склонен верить ему… –  Джонатан пересказал компаньону слова арестованного приятеля, потом достал из кармана блокнот с пометками и перелистал страницы. –  Я также побеседовал с констеблями. Убийца управлял кэбом, сам экипаж нашли сегодня утром в нескольких кварталах от места трагедии, пустым и перевернутым, лошадь освободилась и бродила по улицам. А позавчера, –  мрачно добавил он, –  был обнаружен окоченелый труп, вероятно жертва уличного грабежа. Опознан как Джон Доббс, кэбмен. Его наниматель заявил в полицию, когда тот не явился с очередным еженедельным взносом и не вернул брум, которым управлял.

– Вы полагаете, что эти трагедии взаимосвязаны?

– Так подсказывает логика, –  кивнул Джонатан, опускаясь в свое любимое кресло. –  Оборотень убил беднягу Доббса, чтобы завладеть его экипажем, которым и пользовался для своих черных дел. Более того, это не первый случай, за последние два месяца пропали без вести уже трое кэбменов, считая Доббса –  четверо. Тела не были найдены.

– Возможно, он пользуется этой личиной, чтобы искать жертв, –  сказал Ван Хельсинг. –  Что может быть обыденнее, чем следующий привычным маршрутом лондонский кэб!

– К сожалению, я не смог узнать больше. –  Джонатан запустил пальцы в волосы. –  Нужно побеседовать с владельцами всех контор и опросить самих кэбменов…

– Вы не сможете сделать это сами, друг мой. Нам понадобится помощник.

– Предлагаете обратиться к частному детективу?

– Нет, –  ответил профессор, –  это слишком опасно –  для него. Мы с вами знаем, с чем имеем дело, однако мало кто воспримет это всерьез.

– Еще кое-что! Вы упоминали сегодня утром, что обычные собаки становятся агрессивнее в присутствии оборотня. А как ведут себя лошади?

– Все утверждают, что лошади проявляют беспокойство, отказываются повиноваться даже кучеру, к которому привыкли, могут сорваться и понести, как в присутствии хищника, их природного врага, –  ответил Ван Хельсинг после недолгого раздумья. –  Но в Лондоне, похоже, подобного не происходит, коль скоро оборотень в состоянии заниматься извозом. Это может означать, что… он защищен, его сущность неощутима. Возможно, специальный состав, изменяющий запах… –   Глаза за круглыми стеклами очков вспыхнули, и профессор сорвался с места, к высокому шкафу. –  Где же эта книга… подождите, сейчас я найду нужный раздел…

– Профессор, –  Джонатан встал, –  в нашу первую с ним встречу вы упоминали, что эти существа не городские обитатели и что кто-то мог привезти его в Лондон как домашнее животное… а может, как слугу?

Ван Хельсинг прервал поиски и повернулся к своему товарищу. Пламя все никак не гасло в его голубых глазах, а губы расплылись в улыбке.

– Вы по-прежнему считаете, что нам в этом деле понадобится помощник? –  спросил Джонатан.

– О да, –  кивнул Ван Хельсинг. –  Помощник совершенно особого склада характера, для чрезвычайных поручений.

Следующие дни не принесли никаких важных новостей. Профессор Ван Хельсинг, верный обещанию, посетил Британский музей, чтобы изучить мумию, и пока что не обнаруживал в ней готовности пробудиться от священного сна, дабы предъявить претензии к содержанию и обращению.

Джонатан занимался поисками подходящего жилья для трансильванского графа –  несмотря на все заверения Игоря в том, что его хозяин соблюдает крайнюю осторожность, хотелось покончить с этим заданием как можно скорее. Попутно он продолжал изучать справочники, искать прецеденты и готовиться к защите Джеффри Кэмпбелла в суде. Дважды он навещал приятеля в тюрьме, тогда же беседовал с Элайзой, премилой шатенкой с дерзкими серыми глазами и россыпью веснушек. О намерениях профессора Ван Хельсинга нанять им помощника Джонатан в своих заботах не вспоминал ровно до вечера вторника. Миссис Тёрнер в этот день слегла с инфлюэнцей, профессор, назначив ей лекарства и самым тщательным образом проинструктировав служанку Энни, сам подал компаньону обед, сервировав его в маленькой угловой столовой на первом этаже.

– Я бы хотел, чтобы вы взглянули вот на это. –  Ван Хельсинг протянул адвокату свежий номер «Таймс». –  Помните, не так давно мы пришли к согласию в том, что нам нужен помощник?

– «Работа с риском для жизни». –  Джонатан прочитал вслух заголовок объявления и обратил к профессору недоумевающий взгляд. Тот улыбнулся, поощряя молодого человека продолжать. –  «Частному лицу требуется помощник для выполнения деликатных поручений. Обращаться строго с 6 до 7 вечера по адресу…» Вы дали наш адрес? Постойте… «Спросить Джо Андерсона». Это еще кто?

– Это ваш покорный слуга, –  с усмешкой ответил Ван Хельсинг. –  Я уже предупредил нашу милейшую хозяйку, помоги ей бог и современная медицина побыстрее подняться на ноги.

– Готов биться об заклад, ей не понравилась ваша затея.

– И вы бы выиграли, вне всякого сомнения. Но покуда мы исправно