.

Глава 5

Наутро всё то, что я услышал вчера от родного дяди, воспринималось уже несколько иначе.

Вчера мы с ним выпили в общем не мало. Под конец я уже совсем было согласился на эмиграцию в 1978 год. Дядя Володя рассказал мне, что он сам хотел вернутся в дни своей молодости, и, что у него практически уже всё было готово для этого. На белый свет был извлечён целый комплект советских документов, изготовленных на подлинных советских бланках, одним знакомым умельцем из Москвы, далее дядя Володя притащил на террасу старый чемодан, раскрыл его и я увидел, что он набит старой советской наличностью.

— Восемнадцать тысяч — это наследство от деда Мити. Он скопидом был знатный. В сберкассы не верил, и все деньги в чулке держал. Мы это клад уже после его смерти нашли. В начале девяностых, когда всё это уже в фантики превратилось. Ну кое- что я у коллекционеров приобрёл. Здесь без малого тридцать две тысячи. Должно хватить на первое время.

— А почему ты передумал, перемещаться обратно в 1978 год?- спросил уже заплетающимся языком своего дядю.

— А куда мне перемещаться? — ответил он мне,- старый я уже. И хоть и попаду на тридцать с лишком лет назад, на эти тридцать лет я не помолодею. Нет, моя молодость, да и вся жизнь уже прожиты. Так, что лучше останусь я здесь свой век доживать. А вот тебе всё это в самый раз. Ты молодой. Сумеешь приспособится к новым обстоятельствам. И чекист этот тебя потеряет. Так, что не размышляй Эдька, соглашайся! Выбор то у тебя по сути не велик.

* * *

Поднявшись утром с постели, я застал своего дядю на кухне, где он был погружён в процесс приготовления завтрака.

— Слышь, Эдик. — обратился он ко мне,- голова после вчерашнего болит! Ты не мог бы, по колдовать, как умеешь?

В ответ я в знак согласия кивнул головой и сказал дяде Володе:

— Садись на табуретку. Сейчас попробую помочь тебе.

Он послушно исполнил мою команду, я подошёл к нему, положил ему на виски свои ладони, сосредоточился ( почувствовал, лёгкие уколы в кончиках своих пальцев), постоял так пару минут и наконец спросил:

— Как, готово?

— Отлично! Просто ни малейших следов боли! Вот как это у тебя получается? Ты прямо в деда Митю пошёл. Того не даром за колдуна многие принимали. Может тебе стоило эти свои способности развивать дальше, как думаешь?

В ответ я лишь пожал плечами. То, что я умею останавливать кровь, заживлять не глубокие раны, ушибы, снимать головную боль, я знал с самого детства. Умел я кое — что и другое. Только об этом «кое- что» не знал никто. Но желания развивать эти свои способности у меня, честно говоря как — то не возникало. Да и, где бы я их мог развить. Учителей подобного рода мне в жизни пока не попадалось.

За завтраком дядя Володя спросил меня:

— Ну, что,Эдька, всё помнишь о чём вы вчера с тобой говорили?

В ответ я вновь пожал плечами.

— Помнить, то помню, но…

— Усомнился значит. Мол родной дядька напридумывал всякого, да под рюмочку решил тебе всё это рассказать. Ну или, как вариант спятил окончательно. И свой бред за реальность выдать пытается. Так?

— Ну не совсем так…

— Ладно, ладно, понимаю тебя. Я бы сам если такое услышал от кого, как минимум не сразу бы и поверил. Но попробовать то можно? В конце, концов, что ты теряешь, если попробуешь?

— Да в общем — ничего.

— Ну и ладно. Значит пробуем?

— Хорошо. Пробуем. Терять мне действительно нечего.

* * *

После завтрака дядя Володя развил бурную деятельность. Мы сразу же съездили в Троицкий, где я на почте сфотографировался на документы. Затем дядя позвонил в Москву и после телефонного разговора сказал мне:

— Вот, что племянник, я уеду на несколько дней в столицу, по срочным делам. А ты пока без меня здесь побудь. Лады?

* * *

Пока дядя Володя ездил в Москву, я в его ожидании коротал время, за чтением книг ( несмотря на то, что в своей жизни я вроде бы не принадлежал к числу интеллектуалов, читать я любил и всегда читал очень много, и далеко не всегда это была развлекательная литература), мониторингом интернета и редкими прогулками по окрестностям Слободы. Всё — таки я ни как не мог привыкнуть к тому ощущению, почти остановившейся в своём движении жизни, которое встретил в деревне. Мне как жителю мегаполиса, было психологически очень сложно перестроится, что бы привыкнуть к этой почти абсолютной тишине и к этой какой — то сонной неподвижности, с которыми я столкнулся здесь.

— Как он живёт тут? — думал я о дяде,- у меня от этой тишины, прямо в ушах звенит. Я наверное скоро сна лишусь. Нет. Всё — таки привык я к звукам и шуму, большого города. Жизнь в деревне, для меня наверное, будет настоящей психологической пыткой. Хотя живи я в деревне, то, гарантировано не встретился бы с генералом Медведевым. И не ломал бы сейчас голову в поисках выхода из того тупика в котором я оказался по его милости.

Дядя Володя вернулся из Москвы через несколько дней. Первым делом он вытащил из сумки целую стопку документов, и протянул её мне.

— Вот, Эдик, полный комплект. Паспорт, Военный билет, диплом об окончании техникума, трудовая книжка свидетельство о рождении, даже права имеются. Всё сделано на очень высоком уровне. Конечно подробную экспертизу эти документы не пройдут, но если если ты не попадешь в обстоятельства могущие привести к ней, то пожалуй, сможешь не плохо устроится с ними.

Я открыл паспорт, увидел свою фотографию и прочёл свои новые фамилию, имя и отчество.

Отныне я именовался Андреем Эдуардовичем Галкиным. Родившемся 20 июня 1952 года в городе Красноярске, там же окончившем среднюю школу и коммунально — строительный техникум. О чём свидетельствовали и школьный аттестат и диплом об окончании техникума. Ознакомившись со всеми документами я с сомнением спросил дядю:

— А не спалюсь я часом, с этой липой?

— Ну это не вполне липа. Даже можно сказать совсем не липа. Постарайся не попадать в сферу внимания компетентных органов и всё будет нормально. Уверяю