В конце, концов, дядя Володя, по хлопал меня по плечу и сказал:

— Ладно, Эдик, давай вот, что сделаем. Сейчас я баньку затоплю, ты попаришься, помоешься с дороги, а после этого вернёмся к этой твоей беде. Покумекаем и обсудим ещё раз. Глядишь, что и придумаем. Какой — ни будь выход.

* * *

После бани я расслабленный, вернулся в дом, где меня уже ждал стол на котором стояло наверное с десяток бутылок тёмного пива.

— Садись,Эдик,- пригласил меня за стол дядя Володя. — пиво после парной самое подходящее дело. Я правда. Больше тёмное предпочитаю, а насчёт твоих вкусов, извини точно не знаю, вернее не помню.

— Да мне в принципе, всё равно тёмное или светлое, тёмное даже лучше,- успокоил я его

— Пока ты парился посмотрел я, в интернете об этом твоём генерале.- сказал мне дядя, открывая бутылку пива.

В ответ я лишь махнул рукой.

— Ну и я смотрел. Толку то, что?

— Ну не скажи. Твой Медведев оказывается потомственный палач. Его папаша ещё в МГБ при Абакумове начинал. Участвовал в «деле врачей». Да так там постарался, что после смерти Сталина даже под следствие попал, за нарушение норм социалистической законности. Правда потом его дружки конечно отмазали. Такими ценными кадрами Лубянка не разбрасывается! А то, что какой то там профессоришко у него на допросе чуть не помер, так это ерунда!

— Я вот ещё на, что обратил внимание,- продолжил дядя Володя, отпив пива из стакана,- вплоть до конца девяностых карьера этого самого Медведева шла так себе ни шатко, ни валко. Резко ускорилась она лишь в 1998 году. Понимаешь о чём я?

— Понимаю, не дурак. И, что с того?

— А то, что за считанные годы этот самый Медведев из обычного полковника стал генерал — лейтенантом и занял на Лубянке такое положение, что его называют не больше не меньше как серым кардиналом ФСБ, да- а- а, опасному человеку ты попал на зуб. Опасному. И, что самое главное, похоже, что возможностей испортить тебе жизнь у него действительно предостаточно. Тут и бегство за границу может не помочь. Он или по твою душу киллера пришлёт, или так ловко сфальсифицирует дело против тебя, что сумеет добиться выдачи.

— Я смотрю ты умеешь утешить. Но я это и без тебя прекрасно понимаю. Скажи делать то мне, что? Как из этой ловушки мне выбраться?

Дядя Володя допил пиво, посидел, подумал, а затем хлопнув меня по плечу произнёс:

— Не вешай нос. Есть у меня одна идея. Так сказать альтернативная. Только чур, с начала выслушай меня, не перебивай и не смейся. А как выслушаешь, так мы всё и обсудим.

* * *

То, что я услышал затем, было столь не обычным, что по началу заставило было меня усомнится в сохранности рассудка моего родного дяди.

В нескольких километрах от Слободы начинались болота, именуемые Матвеевой топью. Это была самая настоящая, глубокая и страшная, трясина в которой погибло много людей и животных. Соваться на эти болота ( а они простирались почти на двадцать километров, практически до границ следующего района), не зная проходов и тропинок через них, было самой настоящей самоубийственной глупостью ( и тем не менее желающие время от времени находились и далеко не всех из них, удавалось во время спасти). А знатоков этих самых проходов было не так уж и много, поскольку местное население издавна испытывало прямо таки суеверных ужас перед этими болотами, которые до сих пор считались местом обитания всякого рода не чистой силы.

Однако мой дядя ещё с самого своего детства, очень интересовался этими болотами, не взирая на запреты собственных родителей, запрещающих ему, даже приближаться к ним. В то время в Слободе жил одинокий бобыль дед Тихон. Он жил в старой избушке на самой окраине деревни ( ближней к Матвеевой топи), не имел ни друзей, ни родственников, и почти всё свободное время проводил либо в лесу, либо на этой, самой Матвеевой топи. Дед Тихон отличался редкой нелюдимостью и не общительностью ( в деревне у него была слава колдуна), тем не менее мой дядя сумел завязать с ним довольно близкие отношения и дед Тихон начал брать его с собой сначала в лес, а затем и на Матвееву топь, которую, как выяснилось он изучил, как свои пять пальцев.

— Пришлый он был, не местный. Из Белоруссии. Родные все погибли. Каратели их вместе с деревней сожгли. А Тихон ранен был, лежал в Краснознаменске в госпитале. Ну там одна вдова, из Слободы, которая санитаркой работала, его и присмотрела. А как, его комиссовали сюда в Слободу и привезла. Его хоть все дедом и прозывали, только не дед он по возрасту был. Намного моложе меня нынешнего. Только выглядел значительно старше своего возраста. Жена его умерла ещё в самом начале пятидесятых, а он в Слободе так и остался. А куда ему деваться то было? В Белоруссии у него ни кола, ни двора. От родной деревни один дым остался — рассказывал мне дядя Володя.

Итак не смотря на замкнутость Тихона, мой дядя сумел подружится с ним, и стать его постоянным спутником в его лесных походах.

— Тихон — лесной человек. Он же из Полесья. Но мне не только лес интересен был. Честно говоря меня Матвеева топь очень занимала. Но Тихон долгое время не брал меня с собой, когда туда ходил. Но потом всё — таки я сумел уговорить его. Он пока здесь жил, всю эту топь,оказывается взад и вперёд исходил, ну и мне кое какие тропинки показал. Мы с ним до самого центра топи доходили. Там два небольших островка находятся. На них мне тоже бывать приходилось. Конечно так, как Тихон, я топь не изучил, но в случае чего пройти её смог бы. С трудом, с риском, но смог бы. Есть там и тропинки и ходы безопасные.

— А его то, что в эту топь тянуло? — поинтересовался я,- тебя, что понятно. Пацан был,а пацанам вечно всё запретное интересно. Ну, а он то, что? Взрослый же мужик. Неужто сгинуть в этой топи не боялся?

— Не знаю. Тихон говорил, что растения всякие полезные там находит. А по моему, рисковый человек он был. Поставил себе цель, пройти эту топь, и не сгинуть и выполнил. Он то к болотам ещё у себя в