тот же самый слог. Чем дольше слог на девушке, тем сильнее она в его власти. Так что решение нужно еще вчера. Мы вообще должны были тебе дать тестовое задание под видом настоящего, ты бы готовилась недели три, но, как видишь, все обернулось против нас. Какие претензии могут быть у кумо? Да самые обыкновенные. Да, на девушке нет его печати. Но уж, конечно, после двух месяцев свиданий от нее фонит. Хороший тон – не трогать тех, от кого фонит. Это негласная договоренность, поэтому колдун Циньшаня формально имел право делать, что хочет. Все.

– Хорошо, – кивнула я, хотя ничего хорошего не наблюдала. – И мне нужно разрешить конфликт потому…

– Потому что кумо злится. Потому что колдун пошел против…

– Имел право, – звонко проговорил Циньшань. – Госпожа, имел право, отсюда и спор.

– Вот видишь, что здесь происходит. А знала бы ты, что вчера было на той самой Ильинке, куда зашли погулять ёкаи, не обрадовалась бы.

Я кивнула, пытаясь переработать информацию. В голове она укладывалась с трудом, и пока что было очевидно только одно: формально и морально правда была на стороне кумо. И Ямато будет рад, а это мне на руку. Хотя, конечно, и девушку не мешало бы послушать…

– Стоп, – сказала я. – А безымянная жертва вообще знает, что она встречается с пауком-оборотнем, а глаз на нее положил маг?

– Нина, детка, – нагло отозвался Ямато. – А ты бы стала встречаться с пауком?

Повисла неловкая пауза.

– Если можно, не зови меня «детка», хорошо? И тогда давайте к сути, пожалуйста, запишите мне контакты всех причастных к истории. А я поеду с Чжаёном, если это не считается за помощь от одной из сторон, прямиком к кумо. Потом к магу. Далее – везде, то есть по списку. Когда нужно решение, если не вчера?

Ямато выразительно глянул на Циньшаня.

– Еще пару дней она продержится, а потом сила воли треснет и сломается. В идеале – завтра с утра. В самом плохом случае – до полуночи. И так, разумеется, чтобы мы сумели предпринять действия, – нехотя ответил Циньшань.

– Данные, быстро, – скомандовала я. – Чжаён, и нам нужна машина, наверное. Такси?

– Он неплохо водит, возьмете мою, – проговорила с кресла Нари. – Ну, знаешь, раньше с конем надо было управляться, а теперь…

Я кивнула и вскочила на ноги, полная решимости действовать.

9

– Слушай, Чжаён, два вопроса, – задумчиво проговорила я, глядя на данные: пришлось писать самой, под диктовку, поскольку на иероглифы истинное зрение почему-то не распространялось.

Чжаён пристегнулся, поставил ручку автомата в нужное положение, и мы тронулись с места, проехали мимо выходящих из подъезда Нари, Циньшаня и Ямато, а потом выскочили на дорогу и помчались как сумасшедшие.

– Или даже три.

– Говори.

– Почему они отпустили меня с тобой? Ты же вроде бы тоже из клана. Только я не поняла, из какого.

Чжаён лихо перестроился в левый ряд, и я снова испугалась. Мое заманчивое положение, к сожалению, бессмертия не гарантировало. Разве только попросить свести с вампиром… Я задумчиво посмотрела на серую морось за окном, за ней открывался новый и прекрасный мир. Жить вечно – ведь лучше не придумаешь.

– Скажем так, я за людей отвечаю, – бросил Чжаён, втапливая педаль в пол.

Меня дернуло:

– Убьемся ведь, давай потише.

– Нет, не убьемся. Я умею водить машину, знаешь ли. Профессиональный навык, Нари правильно сказала.

Спокойнее мне от такого заявления, конечно, не стало, но делать было нечего.

– Так вот, да. У нас свой уклад, мы по возможности следим, чтобы интересы простых людей в этой кровавой драме не забывались. Понимаешь, я ведь тебе уже говорил, что интересы кланов – это как бы получше пообедать. И они от своего не откажутся. Номинально я на стороне этой девушки, – Чжаён кивнул на листочек с данными, – а по сути, ты не можешь решить конфликт в ее пользу. Ну, разве меньшим злом. А короче, не принимают они меня всерьез, и все тут.

– И как… решать? – спросила я.

Чжаён слегка качнул головой:

– А вот как хочешь, так и решай.

– Из того, что они рассказали…

– Нина, давай лучше послушаем заинтересованных лиц.

– Давай, – расстроенно согласилась я. – Огромного паука и китайского колдуна. Они нам всю правду-то и выложат. Слушай, а не съедят?

– Колдун точно не будет, зачем мы ему. Насчет кумо не знаю, но я тебя отобью, если что.

Я подавленно замолчала. В голове роился сразу десяток вопросов да с дюжину предположений. Что делать, как делать, зачем делать, в конце концов. Тоже ведь немаловажно. Кумо звали Санзо, и было ему тридцать два года от роду. Ехали мы, к счастью, на рабочее место, но меня все это не вполне вдохновляло. Вопрос Ямато звенел в ушах, и я мрачно раздумывала над тем, кем в итоге может оказаться он.

– А второй? – сказал вдруг Чжаён.

– Что второй? – не поняла я.

– У тебя было два вопроса.

Я захлопала глазами, пытаясь вернуться в прошлое хотя бы на три минуты назад. Уже столько успела передумать и забыть, что страшно становилось. Вообще, за последние несколько дней новой информации оказалось слишком много, и я, кажется, постепенно теряла возможность держать в голове все разом. Старость, что ли, пришла. Если так – то очень, черт побери, не вовремя. А вот еще интересно, есть ли бог или хотя бы дьявол. Или в каждой стране их разное количество и в довершение – Летающий макаронный монстр?

– Нина, не увязай, я тебя теряю.

– Не увязаю, Чжаён, вернее, стараюсь не увязнуть, но это сложно. Я не помню.

– Прозвучало как «знать не желаю».

– Разумеется. Просто… столько всего, я не усваиваю, слушаю и не слышу.

– Это нормально. Ты вообще отлично справляешься. Во всяком случае, пока. Да и Нари с Ямато были правы, тебе сначала тестовое задание полагалось, а ты… Вот так попала. Ничего, если перед пауком в обморок не загремишь, дальше не страшно.

– Чжаён. – Я содрогнулась. – А что, мне с ним как с пауком общаться надо?

– Нет, но истинное зрение-то будет барахлить. Ты вот как Ямато видишь?

– Иногда как обычно. А иногда как ёкая. Но это когда он злится. Мне кажется, я реальным зрением вообще не управляю.

– Научишься. А паука не бойся, он тебя бояться должен. Так. – Чжаён затормозил. – Если я правильно понимаю, мы приехали. Магазин со всяческой японщиной, где наш кумо – управляющий.

Я боязливо отстегнулась. Потом сделала глубокий вдох. Было уже четыре часа дня, значит, времени оставалось крайне мало. А если еще свидетели