Он слегка улыбнулся.

— И все же, не стоит пренебрегать кухней «Кристалла». У них лучший тартар в городе.

Официант удалился, и Горский откинулся на спинку кресла, сложив пальцы «домиком».

— Как прошел ваш день? — он задал вопрос так обыденно, будто мы были старыми знакомыми.

Он говорил о погоде, о логистике поставок для своего объекта, о сложности выбора между мраморной говядиной и морепродуктами. Светская беседа в его исполнении была похожа на идеальный спектакль. Он доминировал в пространстве, заполняя его своей уверенностью.

Я выждала паузу, когда он поднес бокал с водой к губам.

— Роберт Тимурович, — я посмотрела ему прямо в глаза, — вы пригласили меня не для того, чтобы обсуждать светские новости или мой график. Давайте перейдем к делу.

Горский медленно поставил бокал на стол. Его взгляд стал острым, как бритва.

— Какая похвальная прямолинейность, Ксения. Хорошо.

Я достала из сумочки планшет и открыла список вин, который был представлен в меню.

— Посмотрите, пожалуйста, — я протянула ему документ, — Я отметила позиции, которые надо заменить.

Горский едва заметно кивнул. Он поднял руку, и к нашему столику тут же подошел мужчина в строгом костюме с виноградной лозой на лацкане.

— Добрый вечер. Я шеф-сомелье «Кристалла». Чем могу быть полезен?

— Добрый вечер, — Роберт перевел взгляд на меня. — У нас возникла дилемма. Для фуршета на пятьдесят человек нам нужно вино, которое станет идеальным фоном, но при этом не потеряется. Ксения Юрьевна считает, что отмеченные позиции в дефиците. Что предложите из вашей коллекции для дегустации?

Он протянул сомелье планшет.

Я выпрямила спину. Вино было моей территорией.

— Учитывая меню, где планируется обилие морепродуктов и легких закусок из птицы, думаю нам нужно что-то с высокой кислотностью, но деликатным телом, — произнесла я, обращаясь к сомелье. — Я думала о Шабли, но боюсь, оно будет слишком прямолинейным для такого масштаба.

Сомелье уважительно склонил голову:

— Профессиональный подход. Возможно, стоит обратить внимание на выдержанный Альбариньо или редкий австрийский Рислинг из долины Вахау? У него потрясающая минеральность.

Горский внимательно наблюдал за мной. Его взгляд не отрывался от моего лица, пока я обсуждала нюансы терруара и послевкусия. Казалось, ему было не так важно само вино, как то, с какой уверенностью я отстаивала свою позицию.

— Несите Рислинг, — коротко бросил он. — И Альбариньо тоже. Мы сравним.

Когда сомелье отошел, Роберт чуть наклонился вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Я почувствовала запах его парфюма. Он был терпкий, с нотками кожи и дорогого табака и на мгновение растерялась.

— Вы хорошо разбираетесь в деталях, Ксения. Не только в вине, но и в людях, которые его подают. Вы заметили, как он на вас посмотрел? С уважением. Этого нельзя купить, это можно только заработать.

Я сделала глоток воды, стараясь сохранить маску спокойствия.

— Репутация в любом бизнесе является его фундаментом.

— Вы правы, Ксения, но есть и кое-что еще — его голос стал тише. — Информация, которая может либо спасти чью-то репутацию, либо окончательно её уничтожить.

Сомелье вернулся с двумя бокалами. Начался ритуал дегустации: проверка цвета, аромата, первый глоток. Я чувствовала, как Горский играет со мной в кошки-мышки, затягивая тот самый момент. Он поднес бокал к свету, рассматривая золотистую жидкость.

— Знаете, что мне нравится в этом вине? — спросил он, глядя на меня сквозь хрусталь. — Оно честное. Оно не пытается казаться чем-то другим. В отличие от большинства людей, с которыми мне приходится иметь дело. Включая коллег по цеху… и близких.

Сердце пропустило удар. Он подводил черту под «рабочей частью». И я осознала, что знает он намного больше, чем я думала.

Глава 11

Горский

Я медленно положил трубку на полированную поверхность своего рабочего стола. Ксения Юрьевна согласилась. В её голосе, вопреки моим ожиданиям, не было ни капли той суетливой радости, которую обычно выказывают мелкие подрядчики, получив приглашение в «Кристалл». Была лишь настороженность и… достоинство.

Интересно.

Я развернул кресло к окну, за которым Москва уже начинала пульсировать вечерними огнями. На экране монитора висела открытая схема, которую мои аналитики составляли последние две недели. Это не был просто «сговор двоих». Сафонов и этот выскочка-архитектор Сергей Олесин были лишь головой гидры. У гидры нашлись и другие щупальца.

Мой начальник службы безопасности накопал связи с парой прорабов на ключевых объектах. Они закрывали глаза на замену немецкого бетона дешевым аналогом. Был еще юрист из договорного отдела, «подчищавший» спецификации, и логист, обеспечивающий «левые» рейсы для перепродажи материалов. Слежка была установлена за всеми; мои люди пасли их день и ночь. Целая экосистема паразитов, выстроенная прямо под моим носом.

Я посмотрел на свои ладони. Тяжелые, широкие, с четко проступающими венами и костяшками, которые помнили слишком много драк. На них не было офисной холености. Были только старые шрамы, въевшиеся в кожу намертво, как память о временах, когда я еще не носил костюмы, сшитые на заказ. Сафонов и Сергей видели во мне только «хозяина жизни», которому всё доставалось с лёгкостью. Они и понятия не имели, что я начинал на таких же стройках, которыми сейчас руковожу, только не с чертежами в руках, а с лопатой и ломом.

В самом начале пути, когда такие, как Сергей, еще зубрили учебники в теплых аудиториях, я разгружал вагоны на ледяном ветру и спал в строительных бытовках, промерзая до костей. Я помню вкус самой дешевой лапши и то звериное чувство, когда у тебя нет ничего, кроме собственного упрямства и злости. Я выгрызал каждый кирпич своей империи зубами, рисковал головой там, где другие трусили, и никогда не просил пощады. Я прошел суровую школу бетонных котлованов, где выживали только те, у кого хребет был крепче забивных свай.

Именно поэтому предательство Сафонова бесило меня больше, чем финансовые убытки. Этот лощеный мудак воровал у человека, который знал цену каждому гвоздю на объекте. А Олесин… Олесин был просто наглым паразитом. Холеным ничтожеством, которое решило, что может обмануть хищника. Когда мои люди вскрыли их мессенджеры, я увидел не только цифры. Я увидел бездну грязи.

Все участники схемы уже были помечены красным, их финал был предрешен.

Но Ксения… она оставалась единственным серым пятном на этой четкой карте предательства. Владелица кейтерингового агентства, через которое, как я сначала предположил, могли отмываться «откаты».

Я помню тот корпоратив, где впервые встретил её.