Нацист недоверчиво уставился на Хершеля. Как он может быть таким дерзким и бесстрашным?

– Я могу причинить тебе боль. Могу подвергнуть пыткам.

– Больше нет, – ответил Хершель, смеясь. – Видишь ли, я собираюсь рассказать тебе правду про бриллиант. Ты же хочешь узнать, верно?

– Да, хочу. Где он?

– Терпение! – сказал Хершель, наслаждаясь минутной властью. – Бриллиант и правда был. Но я его выменял на кое-что получше. Я познакомился кое с кем и заключил сделку. Прямо в этом жутком поезде. И знаешь, что я получил взамен?

Рольф был заинтригован. Это был самый странный еврей, которого он встречал в жизни. Такой дерзкий. Такой отчаянный. Ему хотелось его убить, но еще больше он хотел узнать, на что Хершель выменял бриллиант. И у кого тот теперь.

– Что ты получил и от кого?

– Ну, – снисходительно заявил Хершель, – я его обменял на эту маленькую пилюльку.

Он вытащил из кармана белую пилюлю и забросил себе в рот.

– Что? Какого черта? А где бриллиант?

– Это всего лишь пилюля. С виду она ничего не стоит. Правда же?

– Хватит, еврей! Не заговаривай мне зубы! Говори, где бриллиант! У кого он? Все, кто прибыл в этом поезде, скоро умрут. Тот, у кого ты выменял пилюлю, все равно не сохранит камня.

– Но я-то свое получу. И как ты думаешь, что это?

Рольф молча уставился на Хершеля.

Тот произнес угрожающим тоном:

– Я лишу тебя возможности мучить и пытать меня. В этой пилюле цианистый калий. Я раскушу ее и умру, прежде чем ты успеешь мне помешать.

Хершель улыбнулся и раскусил пилюлю. Все произошло мгновенно. Он почувствовал острую боль в груди, а потом его душа вылетела из тела. Ему показалось, он взмыл над деревьями и сверху увидел свой бездыханный труп. Увидел Рольфа и нацистов, стоявших над ним в изумленном неверии. Строй людей, которых привезли на транспорте. Газовые камеры, в которых казнили невиновных. Его последней мыслью было: «Я поступил правильно. Я дал Наоми шанс».

Глава 11

Всю дорогу до дома Эрнст беспокоился, что доктор Менгеле собирается уволить его и что он пригласил Шаца, чтобы тот занял его место. Эрнст и сам был бы рад уйти – если бы не Жизель. Больше всего на свете ему хотелось сделать ее счастливой. Он мечтал, что она и дальше будет уважать его и восхищаться им. Но это вряд ли сбудется, если его уволят и ему придется работать штатным врачом в какой-нибудь больнице.

Он вошел к себе в квартиру и увидел ее сидящей на диване. Она рассматривала его фотографии с родителями, которые, видимо, нашла в комоде. Волна нежности накатила на Эрнста.

– Надеюсь, ты не против, что я их смотрю, – ласково сказала Жизель. – Я раскладывала твою одежду по местам, а они оказались в ящике комода. Я подумала, ты не будешь возражать, если я погляжу снимки.

– Я не возражаю, – сказал он, подошел к ней и поцеловал в макушку. Потом присел с нею рядом. – Это мои родители.

Он указал на мужчину в белой рубашке и черных брюках и на женщину в простом светлом платье. На руках она держала младенца.

– А это я, – сказал Эрнст.

Жизель улыбнулась.

– Ты совсем не изменился, – пошутила она.

Его сердце переполняла любовь к ней.

– Ты так думаешь? – усмехнулся он.

– Да. Ты был очаровательным ребенком.

Он наклонился и поцеловал ее.

– Я сегодня говорил с доктором Менгеле.

Она отложила фотографию и уже серьезно посмотрела на него.

– И что он сказал про дом для нас?

– Я пока не спрашивал его про дом. Решил, что надо сначала вас познакомить. Когда он увидит тебя, то будет очарован, я не сомневаюсь. И мы точно получим дом.

– А что ты ему про меня рассказал?

– Я сказал, что женился, пока был в отпуске. И что ты самая добрая, ласковая, самая красивая женщина в мире. И знаешь что? Он хочет встретиться с тобой завтра вечером. Ты же не против, если мы вместе сходим выпить пива?

Жизель хихикнула.

– Да, конечно, будет замечательно. Надеюсь, я его не разочарую. Ты задал мне высокую планку.

– Просто будь собой, и он не устоит.

– Думаешь?

– Уверен. Я вот не устоял, – ответил Эрнст.

– Ты правда считаешь, он переселит нас в дом? Нам придется за него платить или его дадут от твоей работы?

– Думаю, дом нам предоставят. Многие офицеры живут в домах, которые им выделила нацистская партия, – сказал он. Правда, Эрнст умолчал, что эти дома конфискуют у еврейских семей, которых казнят ежедневно в том самом лагере, где он работает. Это была позорная часть его работы, и он надеялся, что Жизель никогда не узнает, что он делает по приказу доктора Менгеле и как помогает своему начальнику, этой отвратительной пародии на врача, проводить его эксперименты. «Если бы она знала правду о том, что творится в Аушвице, то относилась бы ко мне совсем по-другому. Мне бы и хотелось ей рассказать. Признаться, что я хочу все бросить, что ненавижу эту работу. Если бы только я был уверен, что она поддержит меня и не бросит, когда я перестану быть ассистентом Менгеле!»

– Что мне надеть на встречу с твоим начальником? – спросила Жизель, уперев руки в боки и встав перед открытым шкафом. – Я даже не знаю. Надо перебрать все мои вещи.

– Не беспокойся. У меня идея. Почему бы тебе не сходить и не купить красивое новое платье? В городе есть магазин женской одежды. Это совсем недалеко. Пару минут пешком. Я тебе скажу, куда идти.

– Но у меня нет денег, – сказала она, опустив голову в ожидании его ответа.

Он знал, что Жизель хочет услышать, и улыбнулся.

– Я дам тебе деньги. Сколько угодно. Об этом можешь не волноваться. Тебе хватит и на платье, и на туфли, и на подходящую шляпку. Как тебе такое?

– Кажется, я вышла замуж за самого щедрого, доброго и преуспевающего доктора во всем мире! – воскликнула она, обнимая его и целуя в губы. Потом опустила руку и нащупала его член. – Почему бы нам не пойти в спальню перед ужином?

Его сердце пропустило удар. Он кивнул, и она повела его за собой за руку, как ребенка.

Когда Эрнст занимался любовью с Жизелью, он забывал обо всем, включая чувство вины за свою работу, которое обычно преследовало его повсюду. Она была такая красивая, такая невероятная! До их встречи он часто думал, что вряд ли когда-нибудь женится. Эрнст сознавал свою непривлекательность