— Ну ладно, — как бы нехотя согласился инженер.

— Да, ещё одно… Транспорт тоже придётся тут оставить, — вдруг вспомнил армейский.

— Ещё и транспорт!? — уже возмущался Горохов.

— Да зачем он вам тут, весь город за час вдоль стены по периметру можно обойти.

— Куда идти, где ящики ваши? А мотоцикл куда поставить? — недовольно спрашивал инженер, отстёгивая кобуру с револьвером.

— Я вам всё покажу, — отвечал армейский всё так же нейтрально-вежливо.

Первое что бросалась в глаза, это чистота на улицах. Даже в углах меж стен домов и улицы не было пыли. Пылесосы. Ну это понятно.

Все дома выбелены. У них хорошие окна с двойными стёклами. Это, как раз, было второе, что бросалось в глаза. Всё ухоженное и дорогое.

Квадроциклы все с кабинами, а значит с кондиционерами, и все спрятаны под навесы. Все крыши, все южные стены домов сплошь в солнечных панелях. У каждого дома ещё и по мачте ветротурбин. И ещё, что его удивило: у домов аккумуляторные панели вынесены за пределы дома, стоят у стены в теньке. А в каждой такой стойке свинца рублей на пятьсот, и ведь не боятся их на улице оставлять! А ещё его удивило то, что пройдя всего метров пятьсот, он насчитал три строящихся дома и один только что построенный. И все они были большие, двухэтажные.

«Да, не врал армейский, видно у Папы Дулина тут и вправду полный порядок и дела у людей идут», — думал Горохов, доставая сигарету из кармана.

Ему объяснили где искать дом Мордашёва, он его сразу узнал. Это был двухэтажный особняк со стеклянными дверями. Таких дверей в Березниках и в Соликамске ещё поискать. Разве что в Салехарде или в Яр-Сале сыщешь. Или в самом Норильске. Стекло в дверях было тёмное, и когда он подошёл, двери сразу распахнулись.

А навстречу ему идёт молодой человек. Одежда вся такая нетипичная для этого захолустья, сам весь прилизанный такой, красивенький. Лет ему девятнадцать или двадцать. Улыбается Горохову:

— Инженер Калинин?

У Горохова холодеет сердце, этого парня он пару раз видел в Соликамске, в дорогих ресторанах или на концертах каких-нибудь. Сейчас уже и не вспомнить где. Конечно, не факт, что этот пижон его узнает в его нынешнем виде. Но опасность всё-таки была. Причем, Горохов всегда и везде выдавал себя либо за геодезиста, либо за инженера вододобытчика.

— Да, это я, а откуда вы меня знаете? Мы знакомы? — спрашивает он.

— Нет, кажется, не знакомы, мне просто с КПП звонили, спрашивали, ждём ли мы инженера, — говорит молодой человек.

— А вы господин Мордашёв? — уточняет инженер.

Конечно, это не Мордашёв, Горохов это знает, а молодой человек смеётся:

— Нет, я не Мордашёв. Константин Александрович и я искали вас. Когда по городу пошли слухи, что сюда к нам приехал инженер вододобытчик, он хотел с вами поговорить, я его сейчас приглашу. Садитесь. — Молодой человек указывает на кресло у столика. Подходит и в красивый чистый стакан без единой пылинки наливает воду. Горохову и нюхать не нужно, он знает, что это настоящая вода, а не бурда из реки. — Располагайтесь, я схожу за Константином Александровичем.

Если этот прилизанный и узнал Горохова, то у него хватило умения этого не показать от слова совсем. Инженер уселся в удобное и мягкое кресло. Взял в руку стакан. Стакан был ледяной. Да, даже в такой дыре, на краю вселенной, всегда найдутся люди, умеющие жить с комфортом. Он отпил воды. Вода отличная. Что может быть нужно от инженера Калинина уважаемому человеку с деньгами? Это было нетрудно угадать. Он будет предлагать услуги. Хорошо, если не защиту. Впрочем, этот Мордашёв уже спускался по лестнице в сопровождении прилизанного. Они оба ему улыбались. Сколько Мордашёву лет? И не скажешь: может сорок, а может и пятьдесят, морщин нет, ещё крепок, но уже не мальчик, естественно и не намёка на проказу, он здоров и что называется, боек, и тоже одет богато. Одна белая рубаха с золотыми запонками чего стоит. На пальце левой руки обручальное кольцо, тоже из золота. И Горохов, поставив стакан на стол, поднялся из кресла, чтобы пожать протянутую ему руку.

Они представились друг другу, уселись в удобные кресла и стали разговаривать, причём этот разговор больше походил на допрос, ну на завуалированный допрос.

— А вы значит из Березников?

— Ну, родился я на том берегу, в Уржуме, но уже пять или шесть лет живу в Березниках.

— А, то есть вы у нас с левого берега?

— С левого, с левого, — кивает Горохов. Он хорошо помнит свою легенду, у него хорошая память, и если это проверка, то поймать его будет не просто.

— А воду ищите давно? — продолжает спрашивать Константин Александрович, и смотрит так заинтересованно.

— Ну, чуть ли не с детства, — отвечает инженер. — Но в основном там, за рекой искал. Или на севере, в Гайнах и у Красновишерска.

— А на каких буровых работали?

— Да на всех четырёх видах работал, на ГС-ке даже поработал в молодости, сейчас таких уже нет.

— Ну, а у нас, с чего вдруг надумали искать?

— Ну, в Соликамске вода нужна всегда, а рядом уже нет ни одного свободного участка, всё либо выкуплено, либо уже откачали, либо линзы нерентабельные. Я подумал, что тут, вдоль реки, должна быть вода. Земля ничейная, только с казаками договориться надо, ну а вниз по течению её недорого будет сплавлять.

Но, кажется, слова инженера этого человека не очень-то убеждали, он задавал и задавал вопросы, иногда такие, которые никак к делу отнести было нельзя, и Горохов, несмотря на внешнее спокойствие, напрягся: всё это было неспроста. Он конечно и сидел расслабленно, и водичку с удовольствием попивал, говорил охотно и спокойно, а иногда и с улыбкой, но был собран, был внимателен, был настороже. Всё контролировал и ни поведенческих ни логических ошибок не допускал. Это был далеко не первый его такой разговор в жизни, так что этому Мордашёву ничего, что Горохов не хотел бы дать знать, он не дал.

— А вы, Сергей Владимирович, кофе пьёте? — вдруг спросил Мордашёв после короткой паузы.

— Не часто, — признался Горохов, — продукт дорогой.

— Это да, это да, не дешёвый… — с усмешкой соглашался Константин Александрович, и повернувшись к прилизанному юноше произнёс: — Андрейка, а сделай-ка нам кофе!

— Конечно, — Андрейка вскочил и почти бегом убежал из зала.

«Ишь ты, дрессированный какой», — отметил про себя инженер.

А как только Андрейка убежал, Мордашёв чуть наклонился к нему и произнёс, понизив голос:

— А ведь воду вы уже, кажется, нашли, инженер?