class="p1">Я смотрела на Олли и ждала, пока он соберется с мыслями и продолжит. Но раз он вспомнил Хекса Крооса… можно догадаться, к чему все идет.

– Пацан меня пугал, потому несколько раз я… применял к нему дар. Чтобы не смотрел на меня лишний раз, не интересовался, понимаешь? Глупо себя чувствую, рассказывая тебе это, Хекс же мальчишка, но мне не хотелось с ним разговаривать. Надеюсь, ты не станешь считать меня трусом после этого.

– Ты применял дар на Хекса. И на Алекса тоже, – поторопила я.

– И на Алекса тоже, – эхом отозвался Олли. – И был уверен, что сработало. Но опять же, как только я стал одним из вас, узнал, что на Алекса воздействовать бесполезно, все равно ничего не получится. Якобы я воздействую на эмоции, которых у него нет, от этого он неуязвим.

– Надеюсь, ты решил проверить все еще раз?

– Конечно. Ничего не вышло, Таната. С Хексом Кроосом получалось, с Алексом – нет. Можно сказать, все дело в том, что Хекс – ребенок, но не такой уж он и маленький, он далек от неразумного дитя. Тут… другое. Поначалу я списывал все на подозрительность Алекса, если человек не настроен на общение, мой дар работает плохо. Но когда я стараюсь на полную силу… никто еще не мог сопротивляться. Кроме него.

– Ты пытался говорить с Алексом?

– Нет.

– А он с тобой? Я видела, он пытался.

– Он… наверное, что-то заметил. Стал время от времени заговаривать со мной ни о чем, спрашивал о прошлом, о том, каково это – расти рядом с морем, а потом оказаться в сугробах по колено. В общем, нес всякую ерунду, но… как и рядом с Хексом Кроосом, я чувствовал исходящую от него угрозу. Знаешь, так бывает: интуиция подсказывает, что человек опасен.

– Алекс опасен, – согласилась я. – С самого начала никто его безобидным и не считал.

«Вопрос в степени его опасности»

– Да, ты, наверное, права. Но не по себе мне рядом с ним.

– Стоило нам поговорить раньше, Олли.

Возможно, тогда бы мы избежали ситуации с Никой. С другой стороны, какой-то злобной и изощренной части меня нравилась эта общая победа: сколько веревочка ни вейся, а конец у нее найдется. Обидно, что все зацепки пропустила я сама, но каким бы умником ни был Алекс, нашлись люди и поумнее. И это Ника.

– Знаю. Я хотел рассказать тебе все, но ты с ним, вы…

– Мы? – странным, чужим голосом поинтересовалась я.

– Мне всегда казалось, ты знаешь о нем больше, чем другие. Между вами было… такое особенное понимание. Иногда вы общались без слов.

– Я знаю его не больше, чем остальные. Но особенное понимание у меня теперь имеется, а еще имеется особенное желание покончить с его секретами. С твоей помощью, разумеется.

– Что я должен сделать?

– Применить свой дар еще раз, – улыбнулась я, протягивая руку.

В сущности ничего не изменилось. Олли посоветовал мне отстраниться от ситуации, взять эмоции под контроль. Сама я себе повторяла то же самое, вот только мои слова не имели такого веса.

А еще он посоветовал мне как следует отдохнуть, потому я вернулась к себе. Стража осталась за дверью, выстроившись в два ряда. С этим тоже надо что-то сделать. Но пока…

– Хочу выспаться. Никого ко мне не пускайте, – приказала я и закрыла дверь.

От нашей с Никой стычки не осталось и следа, все в идеальном порядке. И для меня приготовили ванну, что весьма кстати. Я разделась и с головой ушла под горячую воду, пытаясь смыть с себя гезелькроосскую морось и пережитый страх. И постепенно становилось лучше.

Мой путь с Адамом начнется отсюда. Значит, уже совсем скоро.

С этой мыслью я добрела до кровати. С этой мыслью я уснула.

А утром наведалась в отцовский кабинет.

– Самое время поговорить начистоту, отец, – с порога заявила я, шокировав решительностью его, да и себя заодно. – Та толпа за моей спиной – это смешно. А еще бесполезно.

– Как и твое пребывание в замке, я полагаю. – Отвечая, от даже не отвлекся от писанины. Надеялся, что разговор будет коротким.

Но я его разочаровала, присев напротив.

– Конечно, вы так считаете. Но советник…

– Но твой обожаемый советник зацепился за первую же возможность отправить сюда своих людей. Надеется что-нибудь вынюхать.

– Его интересует поимка по-настоящему опасного человека.

В ответ отец презрительно фыркнул, что на него вообще не похоже. Это его так упоминание Стрейта взбесило? Даже лист под рукой смялся. Зато он наконец отложил писанину и взглянул на меня.

– Столица сотворила с тобой худшее, – выдал он с отвращением. – Ты перестала быть леди. Похожа на подавальщицу из трактира с дурной репутацией. Я надеялся, на тебе женится хотя бы этот глупый шалопай Ароктийский, но теперь вижу: этому не бывать. Вряд ли его семья примет трактирщицу.

– Самое грустное – когда-то ваши слова имели значение, отец.

– А сейчас?

– А сейчас я – чуть больше, чем просто фамилия. Как и Мартин.

– И поэтому вы оба понадобились советнику Дэнверу Стрейту? Не будь наивной, Таната. Ты – это твое имя, оно всегда значит больше всего остального. Без имени твой обожаемый советник на тебя бы не посмотрел.

– Тогда любая семья примет меня-трактирщицу, я полагаю. На этом я бы хотела оставить разговоры о моем будущем и поговорить о семейном. Вильмар мертв и я почти уверена, это дело рук одной из сестер.

Отец вновь принялся комкать бумагу. Он и без меня догадывался обо всем.

– И что? – наконец медленно ответил он. – Сдашь сестриц советнику? А потом? Выйдешь замуж за него самого, я полагаю? В этом его план? А племянников-наследников куда денете?

Разговоры о замужестве мне ой как нравились, но это уже какой-то перебор. Мне только советника в женихах и не хватало. И почему-то отцовское предположение не разозлило, а наоборот, вызвало улыбку.

Но Тирриус Альмар воспринял мою радость по-своему.

– А я знал, что не за красивые глаза Стрейт держит тебя рядом с собой. Как только услышал о твоей «работе», сразу понял: стоит готовиться к визиту. Тальмарин слишком ценен, чтобы принадлежать одной семье, и мы веками охраняли эту ценность вместе. До одной паршивой овцы, которая сбежала. Зря я тебя отпустил тогда, зря не вернул обратно и не запер в башне навечно. Не предвидел последствий.

– Ваша главная ошибка – выбрать Вильмара и дать ему нашу фамилию. Не скинуть его со скалы, видя, как он обращается с Тал – еще одна ошибка. Вы сами создали пропасть под своими ногами, отец. И сейчас