Я вроде бы шёл неторопливо, а вот люди вокруг меня застыли, словно мухи на липучке. Странное ощущение. Будто я один во всём мире могу двигаться, а всё вокруг — декорации, картонные фигурки, приколоченные к полу.

Когда же я поднялся по лестнице и вставил ключ в замок, ускорение резко закончилось. Звуки ворвались в моё сознание первыми, за ними запахи, и только потом подтянулось изображение.

— Ваше сиятельство! — подскочил ко мне Захар. — Что делается-то! Только гляньте! Такой грозы на моём веку ещё не было.

— Люблю грозу, — я улыбнулся и похлопал своего старого слугу по плечу. — Даже дышится легче, воздух другой становится — вкусный что ли.

— Помню-помню, — закивал Захар. — Вы мальчонкой всегда на улицу сбегали, как только гром слышали. Так и стояли на крылечке, глазёнками лупили во все стороны.

— Да я и сейчас… стоял, — с доброй усмешкой сказал я и потянулся.

— Ой, а как же вы так? — встрепенулся Захар. — Даже не промокли.

— Я уже к дому подходил, вот и встал под козырьком, — соврал я, направляясь в гостиную. — Позови моих гостей, будь добр.

— Так нет их, — развёл руками Захар. — Сразу после вас ушли, все вместе.

— Вот даже как, — задумчиво протянул я, усаживаясь в кресло. — Ну ладно, подождём.

Я побарабанил пальцами по подлокотнику. Вольт поднырнул под мою левую руку и замер. Почесав его за ухом, я вернулся мыслями к тому, что он сказал о Меркулове.

Третья часть элементаля у него, это уже точно известно. Именно поэтому он хотел выкупить у меня Вольта, причём, за такую сумму, которая даже в голове не укладывается. И вот дальше самое интересное: это Меркулов стоял за покушением на Вольта.

Только ли за ним? Я до сих пор не знаю, как погибли родители князя Громова, но я знаю, что его тоже убили. А потом посылали за мной наёмников, инквизиторов, ростовщиков. Почему-то мне кажется, что это всё звенья одной цепи.

А Сташинская? Просто ли так она вилась вокруг князя? Может и её подослали? Вон как она взбеленилась, когда клиент сорвался с крючка. Или это я уже сову на глобус натягиваю?

Да нет, вроде бы логично. Как-то же она попала в самый дорогой ресторан столицы. Либо нашла нового спонсора, либо ждала меня. По идее всё сходится. И её скандал тогда очень даже в тему — наниматель хотел посмотреть, как я себя поведу.

— Вольт, а скажи-ка мне, есть разница, какая твоя часть первой проходит слияние? — спросил я у пса, продолжая чесать его за ухом.

— Догадался, значит, — мой питомец вздохнул, отстранил голову и встал напротив меня. — Кто первый в связке, тот и правит. Я был первым, потому и смог сохранить свою личность.

— То есть нам надо любой ценой остановить твою злобную третью часть? — спросил я, уже зная ответ. — Допустим, мы не успеем произвести слияние, и она завладеет твоей энергией… что тогда будет? Что вообще может элементаль?

— Да всё что угодно! — рыкнул Вольт. — Грозовой элементаль может всё, что связано с электричеством, молниями, атмосферой… никаких ограничений.

— Даже так? — я вскинул брови и задумался. — То есть теоретически, я тоже всё могу?

— Ну да, если объединишь все три части, то получишь больше, чем можешь представить, — Вольт вздохнул. — Моя третья часть отвечает за всё это. Без неё я могу наполнить твой источник энергией, дать память прошлых воплощений, ну и помочь могу чисто физической силой, как обычный пёс.

Как интересно. То есть то, что мы с Вольтом проделываем сейчас — детские шалости на фоне мощи цельного элементаля? Что же тогда мы будем вытворять после слияния?

Мимо меня прошмыгнула служанка, косясь на плащ и Вольта, которого я продолжал гладить по голове. Через минуту в гостиную ворвалась шумная толпа. То есть, я хотел сказать, три моих друга, шума от которых было так много, что я даже поморщился.

— Мы промокли до нитки! — громогласно заявила Пожарская, тряхнув влажными волосами.

— Вот это ливень! — в тон ей воскликнул Александр.

— Мы немного погуляли, — чуть тише сказал Михаил. — Нам деньги пришли за рейд, вот мы и закупились немного.

— Молодцы, — похвалил я их.

Нет правда, молодцы. У Бабарыкина и так не было приличной одежды, а после открывшегося у моего поместья Каньона, парень даже у меня позаимствовать ничего не мог. Да и видел я, что ему такая благотворительность не нравится.

Так что Ксения и Александр всё правильно сделали — провели Михаила по магазинам, причём именно по тем, где аристократы закупаются. Мне-то не досуг такими делами заниматься, а мой будущий младший родич должен выглядеть соответственно статусу. Цены на ингредиенты из Каньона выросли, поэтому Миша неплохо заработал на единственном рейде.

— Так, я в душ! И вы идите! — скомандовала Пожарская, ткнув пальцем в Мишу и Сашу.

Те сначала закивали, а потом повернулись ко мне. На моих губах блуждала почти отеческая улыбка. Не знаю, почему, но их возня напомнила мне младших брата и сестру, которые точно так же себя вели.

— А ты чего так смотришь? — подозрительно прищурился Александр. — Знаю я такой взгляд, — он передёрнул плечами. — Папа точно так же смотрит, прежде чем нагрузить очередными делами рода.

— Идите уже приводите себя в порядок, — я покачал головой и откинулся на спинку кресла. — Потом поговорим.

— Нам поторопиться? — уточнила Ксения, поймав мой взгляд. — Ну просто мой дядя тоже… так же… смотрит.

Она сглотнула, передёрнула плечами и убежала из гостиной. Саша и Миша переглянулись и степенно покинули общую комнату. Они всем видом хотели показать, что никуда не торопятся, но я услышал топот ног, который не смог заглушить даже толстый ковёр.

Вернулись мои друзья через полчаса, которые я провёл всё там же в гостиной, рассуждая о том, как буду действовать дальше. Причём вошли в комнату они вместе, будто договорились заранее. И даже сели вместе на диван напротив моего кресла.

— На моих землях зафиксирован прорыв демонов пятого уровня, — сказал я, оглядев серьёзные лица друзей. — Департамент безопасности вместе с Орденом Инквизиции уже работают на месте. Нанятые мной рубежники и военные прибудут через четыре часа.

— Дядя ничего не говорил о прорыве, — сказала Пожарская, побледнев и закусив губу. — Но если это так… почему мы сидим здесь? Почему не сражаемся с демонами?

— Моей первой мыслью было отправиться туда, — кивнул я. — Но потом я понял, что мы будем только мешать военным. Сейчас они могут палить по площади, не опасаясь задеть своих. Но если мы будем в гуще битвы, то им придётся сражаться