Тень поднял голову и согласно гавкнул.

— Пойдем, блохастый, — я накинул свой плащ. — Прогуляемся.

Мы незаметно выскользнули через черный ход, и прохладный утренний воздух ударил в лицо. Я брел по улицам, бесцельно разглядывая прохожих. Люди спешили по своим делам, уткнувшись в свои телефоны, не замечая ничего вокруг. Никак не привыкну. В мое время люди смотрели по сторонам, опасаясь внезапного нападения разбойника или, на худой конец, пьяного гвардейца. А сейчас… Сейчас главной угрозой, похоже, был риск наткнуться на столб, увлекшись перепиской.

Мы свернули в один из переулков, ведущих к торговому кварталу. Узкая улочка, зажатая между высокими зданиями, была почти безлюдна. Тень трусил рядом, с интересом обнюхивая незнакомые запахи. Я как раз размышлял, не отведать ли тех восхитительных пирожков с мясом, которые продавали на углу, как вдруг из тени арки донесся приглушенный женский крик.

Я остановился. Звук был тихим, почти незаметным, но мой слух уловил в нем нотки злости и возмущения. Тень тоже замер, его уши навострились, а из горла вырвалось тихое предупреждающее рычание.

Картина, открывшаяся нам, была донельзя банальной. Молодой парень, лет шестнадцати, не больше, прижимал к стене девушку. Тощий, одетый в потрепанную куртку, он явно нервничал — его руки дрожали, а в глазах метался страх. Но в его ладони плясал небольшой сгусток магической энергии — слабое, корявое, но все же работающее заклинание паралича, направленное на девушку.

А вот жертва его нападения была совсем не банальной. Высокая, стройная, с идеальной осанкой. Длинные, как вороново крыло, черные волосы были идеально прямыми и подстрижены ровно по плечи, а густая прямая челка придавала ее лицу строгое и в то же время загадочное выражение. Кожа ее была белой, как первый снег, а тонкие черты лица — точеные скулы, изящный нос, миндалевидные глаза — говорили о ее происхождении с далекого Востока.

Она напомнила мне одну знакомую. Та тоже была восточной красавицей, жгучей и опасной. Правда, предпочитала сражаться луком, а не мечом, и уж точно не летала на нем, как некоторые ее землячки. Странный способ использовать клинок, но у них там все были со своими причудами, а я старался с такими вещами к людям не лезть.

Но мечи у них добротные, прямые, обоюдоострые, как же они назывались…

— Отдай кошелек, и я тебя не трону! — голос паренька срывался от волнения. Он тыкал в девушку своим светящимся кулаком, который, казалось, вот-вот погаснет от его же страха.

Девушка, однако, не выглядела напуганной. Наоборот, в ее темных, как безлунная ночь, глазах сверкнула искра холодной, расчетливой ярости. Одним неуловимо быстрым, текучим движением она шагнула вперед, не обращая внимания на его магию. Ее рука вывернула запястье воришки, и тот взвыл от боли.

Сгусток энергии тут же погас. Прежде, чем парень успел что-либо понять, она сделала еще одно стремительное движение, и обнажила клинок, что был на ее поясе.

Острие клинка замерло у самого горла мальчишки, который застыл, парализованный уже не магией, а чистым ужасом. Да, вспомнил. Они называли их Цзянь.

— Чернь, — процедила она с ледяным презрением, от которого у любого бы по спине пробежали мурашки. — Ты посмел коснуться меня своими погаными руками. За такое полагается только смерть.

Она медленно занесла прямой клинок, готовясь нанести удар. Что ж, пора было вмешаться. Смертная казнь за попытку ограбления — это, конечно, эффективно, но как-то неспортивно. Тем более, пацан мелкий, явно ошибся и еще у него есть шанс исправиться.

— Эй, полегче, красавица, — сказал я, лениво выходя из тени и привлекая к себе внимание. Тень остался позади, наблюдая с невозмутимостью статуи. — Парень, конечно, идиот, но отрубать ему голову за кошелек — это как-то чересчур. Даже демоны были более милосердны.

Она резко развернулась в мою сторону, ее движения были быстрыми и точными, как у хищной кошки. Клинок теперь был направлен на меня. В ее глазах не было удивления.

— Не вмешивайся, — ее голос был подобен шелесту шелка, но под ним чувствовалась сталь. — Это дело чести.

— Чести? — я демонстративно зевнул. — Убивать испуганного до полусмерти мальчишку — это не честь, а обычная жестокость. Да и шуму от вас много, мешаете думать о вечном.

Я сделал шаг вперед. Острие ее клинка почти коснулось моей груди, но я не обратил на это никакого внимания.

— Еще шаг, и я убью и тебя, — предупредила она, ее голос не дрогнул.

— Сомневаюсь, — я подошел к все еще трясущемуся от страха пареньку, который, кажется, забыл как дышать. Без церемоний забрал у него из ослабевших рук сумочку и дружески пнул его под зад. Несильно, просто чтобы придать ускорение. — Беги, пока эта леди не передумала. И постарайся впредь зарабатывать честным способом, балбес.

Парень сорвался с места так, словно за ним гналась вся армия демонов, и скрылся в лабиринте переулков. А неплохой, наверное, из него бы гонец вышел — быстрый.

— А теперь, — я повернулся к девушке, собираясь вернуть ее сумочку, но не успел договорить.

Ее реакция была предсказуемой. Вместо благодарности незнакомка меня атаковала. Меч описал свистящую дугу, целясь мне в шею. Я легко перенаправил удар ладонью, так, что тот прошел значительно выше моей головы. Звон от столкновения был почти неслышным.

— Не самый лучший способ говорить «спасибо», — заметил я, уклоняясь от следующего выпада, который был направлен мне в сердце.

— Ты помог вору уйти от наказания! — ее голос звенел от сдерживаемой ярости. — Значит, ты такой же, как он!

Ее первые выпады стремительно перешли в серию атак. Быстрых, точных, смертоносных. Удары летели со всех сторон, но я двигался легко и непринужденно, парируя ее выпады и уходя с линии атаки. Я не отвечал, лишь дразнил ее, наслаждаясь этим танцем. Девушка прекрасно управлялась с мечом.

— Я думал, что восточники более сдержаны в эмоциях, — я лениво помахал сумочкой в воздухе. — Хотя, судя по дорамам, за время моего отсутствия все очень поменялось.

Мое легкомысленное отношение окончательно ее взбесило. Она издала гортанный крик и перешла к более сложной технике. Движения девушки стали еще быстрее, превратившись в размытый вихрь. Клинок в ее руках описывал невероятные узоры, создавая иллюзию множества лезвий, атакующих одновременно.

«Танец тысячи лепестков».

Я узнал этот стиль. Узнал безупречную точность движений, идеальный баланс тела, чистоту линий. Так