– Он все болваны.

– Какой мир, такие и боги, - пожал плечами Дарий. - Что же теперь делать? Не волнуйся, все в итоге вернется на круги своя. Потом…

– Но мне не нравиться именно то, что происходит в данный момент. Я бы очень хотел изменить существующее положение вещей.

– Ты не можешь вмешиваться в жизнь людей.

– Я постоянно вмешиваюсь в их жизнь, причем самым бесцеремонным образом.

– Ты прекрасно понял, о чем я говорю.

– Но никто же не мешает мне разговаривать с нашим старым знакомым. Тем более что он первый заметил меня. Он почувствовал мое присутствие. Странно, правда?

– Ничего не происходит просто так, - негромко сказал Дарий. - В мире все случайности строго предопределенны. Этот человек не так прост, как кажется. Ты же видел его душу.

– Наверное, это из-за знакомства с нами. Она оказалось для него фатальным.

– Не обольщайся. Мы с тобою ни при чем, хотя и оказали на его последующее развитие кое-какое влияние. Но он был уже необычным до нашей встречи, это всегда было у него глубоко внутри, просто ему был нужен толчок, чтобы раскрыться и расти дальше.

– Ему сейчас очень непросто приходится.

– А кому здесь просто? Тебе или может быть мне? Или автору вот этой книги, - он потряс томом, - который еще даже не родился? Поступай, как считаешь нужным. Мне и самому любопытно. Хочется узнать, во что все это выльется.

– Дарий, ты лукавишь… Ты не настолько равнодушен к этому миру, как хочешь показать. Зачем ты меня обманываешь?

Дарий пожал плечами.

– Ты имеешь склонность все усложнять. Какая-то часть меня всегда будет здесь в качестве стороннего наблюдателя. Пойми, если я исчезну совсем, этот мир просто не сможет существовать. Это двоякая связь. Меня нет вне миров, но и мира вне меня быть не может.

– Я понял. Забавно, наш любитель молитв то и дело вспоминает Свет. Получается, он все время взывает к тебе?

– Да. Ведь если отбросить условности, я и есть Свет. Единственная сила, что создает и приводит в движение эту вселенную.

– Не напоминай мне о вселенском масштабе, а то я сразу чувствую себя маленьким и жалким. Куда уж мне… - Рихтер иронично приподнял бровь. - Столько людей по всему миру взывают к тебе, а ты на самом деле не принимаешь в судьбе мира никакого участия. Молятся Создателю, который не создавал их мира. Ха-ха, как все-таки забавно… Но, если отбросить всякую иронию, это несправедливо. Если бы люди знали, насколько они обманываются в своих надеждах.

– Да, чем больше мне молятся, тем дальше я отдаляюсь от них.

– Их молитвы ничего не значат.

– Пустые слова. Только немногие чувствуют меня сердцем.

– Как наш друг? Он хороший человек, - сказал Рихтер.

– Ты собираешься и дальше принимать активное участие в его судьбе?

– Дарий, мне одиноко, ты же знаешь. А так я словно проживаю жизнь заново.

– Смотри, не забывай об осторожности. Ты же не хочешь, чтобы он раньше положенного срока ушел из мира?

– Я все предусмотрел. Он их не увидит.

– В таком случае, удачи вам обоим. - Дарий снова раскрыл книгу.

Рихтер кивнул ему и, бросив последний взгляд в камин на красные языки пламени, отправился к себе.

Клемент вел за узду коня коричневой масти. На душе у него была радостно из-за удачной покупки. Предстоящее путешествие немного страшило и только. Ему всего два раза довелось сидеть в седле, и поэтому ездить верхом он фактически не умел. Мирра шла рядом с ним и не могла наглядеться на свою лошадку. Она была той же породы, что и конь Клемента, но немного светлее. В этот миг Мирре казалось, что ее лошадь - это самое лучшее животное на земле.

Они покинули Крон, и теперь перед ними лежала дорога, которая должна была привести их в Вернсток. Перроу несказанно удивился, когда Клемент пришел к нему рано утром и сообщил, что он хочет оставить работу и уехать, так как в деньгах больше не нуждается. Старик сначала ему не поверил, но когда монах показал лекарю одну из золотых монет, Перроу решил, что пригрел на груди разбойника с большой дороги. Огромных усилий стоило убедить лекаря, что Клемент никого не ограбил и не убил, чтобы заполучить эти деньги. Перроу только качал головой и хмурился.

Мирра отнеслась к известию об их неожиданном богатстве проще: девочка, радостно взвизгнув, тут же потянула Клемента на рынок. Кроме лошадей для дальнего путешествия им требовалась масса других вещей. Мирру мало интересовали подробности появления у монаха золотых монет, в его порядочности она не сомневалась. Главное, что теперь они были богаты.

Перроу поворчав для порядка, помог им купить неплохих животных. За долгую жизнь в Кроне он обзавелся полезными знакомствами и поэтому лекарю предложили нормальных здоровых лошадей, а не старых кляч, которым оставалась только одна дорога на скотобойню.

Два дня ушли на сборы, а утром третьего дня они, попрощавшись с лекарем, они вышли из города. Клемент опасался ехать по городу на лошади из опасения задавить кого-нибудь. И хоть он знал, что ни одна лошадь не наступит на человека, монах предпочитал не рисковать.

Мирре не терпелось забраться в седло, и она то и дело посматривала на Клемента, ожидая его разрешения.

– Клемент, а почему мне досталась лошадка, а тебе конь? - спросила Мирра.

– Потому что я мужского пола, а ты - женского. Такой ответ тебя устраивает?

– Нет. Это было бы слишком просто.

– Конь для тебя слишком велик. Лошадь меньше размером, и характер у нее более покладистый.

– Можно подумать, что твой Каштан склонен проявлять характер. Он очень спокойный.

Клемент посмотрел в светящиеся тихим дружелюбием глаза своего коня и вынужден был с ней согласиться.

– А нам с тобой резвость и ни к чему… Нам не за кем гнаться.

– А если придется убегать?

– Мне будет проще это сделать на своих двоих, чем на нем, - проворчал монах. - И так не знаю, как я сумею на нем усидеть.

– Мне раньше казалось, что все мужчины умеют ездить на лошади, - сказала Мирра.

– Это не касается монахов.

– Может ты, и плавать даже не умеешь?

– Умею. В ванне, - пошутил Клемент. - Нет, мне, конечно, приходилось плавать и в реке. Я ведь не всегда был взрослым, а в городе не было ни одного мальчишки, который бы в свое время не поплавал в нашей речке. Давай, садись на свою Красавицу.