живет на другом краю Франции. Я пытаюсь все упростить и разложить по полочкам у себя в голове, чтобы проснуться. Два часа, она вернется через два часа. Мне надо принять душ. Мне надо начать соображать. Холодный душ возвращает мне немного энергии. Я целую вечность мою голову, потом заворачиваю волосы в махровое полотенце, а тело — в халат. На столешнице в кухне валяется мой мобильник, аккумулятор, наверное, давным-давно разрядился. Я медленно вставляю шнур зарядки, но не включаю телефон. Всему свое время. Сначала надо, чтобы в голове немного прояснилось.

Сделать себе кофе. Достать фильтр из шкафчика над мойкой. Руки и ноги у меня отяжелели. Сколько солнц я не просыпалась, не просыпалась по-настоящему? Вопрос испаряется, я уже думаю о другом. Чашка. Они все стоят в раковине немытые. Ополаскиваю одну медленными, неуклюжими движениями.

Кофе уже льется, а я смотрю на окна с закрытыми ставнями. Об этом и речи быть не может. Я сошлюсь на мигрень, скажу, что мне необходима темнота. Я не готова их открыть.

Коробочка со снотворным лежит на столе, уже полупустая. Я сосчитала — там было три блистера по пятнадцать таблеток в каждом. Я легко могла бы себя этим убить. Хватило бы одного из трех блистеров. Вместо этого я себя оглушила и спала целыми днями. Почему я не убила себя?

Вопрос остается без ответа, а я сажусь в полумраке за стол. Передо мной календарь мадам Юг. Я снова и снова перечитываю записи, сделанные ее округлым почерком.

Май. Фотография стебелька ландыша. 3 мая: Посмотреть затмение луны. 10 мая: Привести в порядок летние платья. 12 мая: Починить насест для птиц. 18 мая: День рождения Жюли. Позвонить и послать открытку. 20 мая: Посеять морковь. 21 мая: Жардиньерки для гераней. 25 мая: Черенки.

Лампочка в кухне потрескивает, потом гаснет. Я прекращаю читать, мне остается только смотреть на пылинки, пляшущие в полоске слабого света между планками.

Позже в дверь тихо стучат. Перед тем как идти открывать, я, спохватившись, прячу календарь в ящик с ножами. Беру черный мусорный мешок с остальными вещами мадам Юг. Жюли сможет их забрать.

Она снова здесь, все такая же элегантная и такая же смущенная, что и в первый раз, но моя чистая одежда — бежевые полотняные брюки и белая футболка — и вымытые волосы заставляют ее взглянуть на меня немного по-другому.

— Мне очень жаль, что я утром вас разбудила, — повторяет она в виде вступления.

— Ничего страшного.

— Дело в том, что я приехала всего на несколько дней… Я не могла позволить себе это отложить.

— Уверяю вас, ничего страшного.

Она мило улыбается мне.

— Теперь вы сможете использовать чердак по своему усмотрению.

Я не отвечаю. Мне нечего там складывать. Мои личные вещи легко умещаются в тех шкафах, какими я располагаю. Я жестом приглашаю ее войти. Она проскальзывает в коридор как чужая, как будто это на самом деле не ее дом.

— Я все закончу за час, не больше, — прибавляет она.

— Может быть, вам помочь? — вежливо спрашиваю я, чтобы она перестала извиняться за то, что она здесь, и чтобы тоже проявить хоть сколько-то любезности.

— Нет-нет, не беспокойтесь. Считайте, что меня здесь нет.

Сказав это, она снова улыбается и идет в большую комнату.

— Кажется, я оставила его за дверью, — бормочет она, обращаясь скорее к себе самой, чем ко мне.

И в самом деле возвращается, держа в руках длинный шест с крюком на конце.

— Это чтобы открыть люк… — объясняет она.

Толком не знаю, почему продолжаю неподвижно стоять и смотреть на нее. Она тем временем вставляет крюк в петлю на потолке и тянет. Люк открывается со зловещим скрипом. Летят клочья пыли. Она кашляет, я тоже.

— Я так давно туда не поднималась…

Я смотрю, как она опускает люк, так что крышка в конце концов оказывается на уровне наших голов. И тут я замечаю, что к ней прикреплена деревянная лестница. Жюли раздвигает ее, прикрывая нос от пыли.

— Вы уверены, что вам не требуется помощь? — снова спрашиваю я, глядя, как она ставит ногу на нижнюю перекладину.

— Уверена.

Я смотрю, как Жюли исчезает за потолком, потом, медленно переставляя ноги, бесцельно бреду в большую комнату. Сажусь и слушаю, как скрипит пол под ногами Жюли Юг, расхаживающей взад и вперед.

Потом она на цыпочках прокрадывается в кухню и вежливо спрашивает, может ли налить себе стакан воды. И прибавляет:

— Я уже спустила половину коробок.

— Кофе хотите?

— Если есть…

Я наливаю ей большую чашку кофе. Она обводит взглядом уныло пустую, уныло темную комнату. Предчувствуя, что сейчас она спросит про закрытые ставни, я предпочитаю ее опередить, задать вопрос раньше, чем она начнет расспрашивать:

— Вы приехали издалека, только чтобы убрать коробки? Знаете, они мне не мешали…

Она качает головой, пригубливает обжигающий напиток.

— Нет. Не только. У меня, можно сказать, сейчас время перемен