истину, почему вы не верите Мне? Кто от Бога, тот слушает слова Божии”, Ин. 8, 46–47. В самом деле, “кого Я люблю, тех обличаю и наказываю”, Апок. 3, 19. О первом говорится, Притч. 8, 17: “Любящих меня я люблю, и ищущие меня найдут меня”. О втором говорится, 2 Цар. 7, 14: “Я накажу его жезлом мужей” и прочее. О третьем сказано, Пс. 117, 18: “Строго наказал меня Господь, но смерти не предал меня”. То же, Иер. 30, 11: “Я буду наказывать тебя в мере, но ненаказанным не оставлю тебя”. Еще, Иер. 31, 18: “Ты наказал меня, и я наказан, как телец неукротимый”. О том же говорит апостол Тимофею, 2 Тим. 4, 2: “Обличай, умоляй[1152], увещевай со всяким долготерпением и назиданием”. Скажем о каждом из приведенных здесь глаголов, затем объясним, почему так наставлял апостол.

О первом мудрец говорит, Притч. 9, 8: “Обличай мудрого, и он возлюбит тебя”. То же, Притч. 24, 25: “А обличающие будут любимы, и на них придет благословение”. А о плохих слушателях говорит Амос, 5, 10: “А они ненавидят обличающего в воротах и гнушаются тем, кто говорит правду”. Почему? Потому что “не любит распутный обличающих его, и к мудрым не пойдет”, Притч. 15, 12. И потому “в уши глупого не говори, потому что он презрит разумные слова твои”, Притч. 23, 9. “Глупый не любит знания, а только бы выказать свой ум”, Притч. 18, 2. Посему говорится, Притч. 9, 8: “Не обличай кощунника, чтобы он не возненавидел тебя; обличай мудрого, и он возлюбит тебя”. То же, Притч. 19, 25: “Если обличишь разумного, то он поймет наставление”.

О втором апостол говорит, 2 Кор. 5, 20: “От имени Христова просим: примиритесь с Богом”. То же в Первом Послании Петра, 2, 11: “Возлюбленные! прошу вас, как пришельцев и странников, удалиться /f. 305c/ от плотских похотей, восстающих на душу”. Посему ниже Петр говорит, 5, 1–4: “Пастырей ваших умоляю я, сопастырь и свидетель страданий Христовых и соучастник в славе, которая должна открыться: пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, и не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду; и когда явится Пастыреначальник, вы получите неувядающий венец славы”.

О третьем апостол говорит, Тит. 1, 13: “Обличай их строго, дабы они были здравы в вере”. Посему мудрец говорит, Притч. 12, 1: “Кто ненавидит обличение, тот невежда”. То же Притч. 15, 10: “Ненавидящий обличение погибнет”. То же там же, 31–32: “Ухо, внимательное к учению жизни, пребывает между мудрыми. Отвергающий наставление не радеет о своей душе; а кто внимает обличению, тот приобретает разум”.

Сказано: “Обличай, умоляй, увещевай”. Продолжение стиха: “Со всяким долготерпением и назиданием”, 2 Тим. 4, 2. О первом говорится, Притч. 14, 29: “У терпеливого человека много разума, а раздражительный выказывает глупость”. То же, Притч. 16, 32: “Долготерпеливый лучше храброго, а владеющий собою лучше завоевателя города”. То же, Притч. 19, 19: “Гневливый пусть терпит наказание”. О втором сказано, Притч. 13, 16: “Добрый разум доставляет приятность; путь же беззаконных жесток”. То же, Притч. 15, 10: “Злое наказание – уклоняющемуся от пути”. То же, Притч. 12, 8: “Хвалят человека по мере разума его, а развращенный сердцем будет в презрении”. Еще, Притч. 19, 11: “Благоразумие делает человека медленным на гнев, и слава для него – быть снисходительным к проступкам”.

Далее, апостол после вышеприведенных слов приводит причину, почему он сказал, что надобно обличать /f. 305d/, умолять и увещевать. Ведь он говорит, 2 Тим. 4, 3–4: “Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням”. И поистине, вы из тех, которые ищут басни и слухи.

Скажите мне, кто из вашей коллегии (я говорю о кардиналах) внесен в каталог святых? А вами был обвинен в прелюбодеянии папа Дамас[1153], позорно и бесславно изгнан Иероним[1154]. Но он поступил мудро, удалившись от вас и дав “место гневу Божию” (Рим. 12, 19). Ибо, как учит мудрец, Притч. 20, 3: “Честь для человека – отстать от ссоры”. Сенека[1155] также говорит, что “большая часть святости состоит в том, чтобы покинуть подстрекателей безумия”. Во всяком случае, Иероним был более полезен для Церкви Божией, удалившись от вас, чем если бы он остался с вами и стал папой, потому что, если бы он стал папой, он поставил бы четырех диаконов и пятерых пресвитеров и епископов по разным местам числом 15 и приказал бы пользоваться стеклянной посудой. А после того, как он удалился от вас, он издал много книг и толкований и перевел Библию. И да будет достаточно того, что я сказал»[1156].

А кардиналы, «слушая сие… рвались сердцами своими и скрежетали на него зубами», Деян. 7, 54. Однако у них не было смелости ответить ему, ибо страх Господень напал на них, и «рука Господня была» на нем (Иез. 3, 14). Тем не менее они дивились, что он так дерзко говорил с ними; и с запозданием заметили, что он от них удаляется и выходит вон, и они не сказали ему: «Об этом послушаем тебя в другое время» – как сказали афиняне Павлу, Деян. 17, 32.

О том, что папа Иннокентий похвалил брата Уго за слова, сказанные им в консистории кардиналам

Но папа, прежде чем брат Уго вышел, вежливо сказал ему: /f. 306a/ «Как я вижу, “дух в человеке и дыхание Вседержителя дает ему разумение”, Иов. 32, 8. Поистине “дух дышит, где хочет” (Ин. 3, 8), и “человек не властен над духом, чтобы удержать дух” (Еккл. 8, 8). Будь благословен ты, сыне, Всевышним Богом, ибо много хорошего сказал нам. “Блаженны видевшие тебя и украшенные любовью” твоею (Сир. 48, 11). Иди с миром, и “благословение Явившегося в терновом кусте да приидет на главу” твою» (Втор. 33, 16).

Это произошло в городе Лионе в консистории папы Иннокентия IV в присутствии кардиналов римской курии, желавших услышать от него новости и обо многом предстоящем. Сие я услышал из уст брата Уго, и, как услышал, так и описал.

О том, что брату Уго придали смелости папа и Господь, чтобы сказать кардиналам все, что он хотел

И когда я высказал ему