напряжения. Просто два человека в кофейне. Отдыхают, говорят, живут.

Оля первая нарушила тишину:

— Завтра увидимся?

Легионер замялся. Завтра последний день. Решение — Зона или город. Крид ждёт ответа. Левченко ждёт. Контракт или свобода.

Но посмотрел на Олю. Медовые глаза смотрят внимательно, без давления. Просто интерес. Хочет увидеться или нет.

— Не знаю. Может уеду завтра.

— Куда?

— Далеко. На работу.

— Какую работу?

— Не могу рассказать.

Оля кивнула, не настаивала.

— Ладно. Секреты твоё дело. Но если останешься — приходи. Буду играть как обычно. Если уедешь… — Она помолчала. — Если уедешь, спасибо что были эти два дня. Мне было хорошо. Правда.

— Мне тоже.

— Правда?

— Правда.

Она улыбнулась. Широко, тепло. Встала, надела куртку, закинула скрипку.

— Пошли. Провожу тебя до гостиницы. Или ты сам найдёшь?

— Сам найду.

— Тогда… до встречи. Может быть.

Протянула руку. Легионер пожал. Рука маленькая, но рукопожатие крепкое. Она засмеялась, отпустила.

— Ты жмёшь руку как генерал. Можно мягче, я не сломаюсь.

— Извини. Привычка.

— Ничего. Просто в следующий раз мягче.

Вышла из кофейни первой. Берцы громко простучали по ступенькам вверх. Дюбуа остался. Допил кофе, посмотрел в окошко. Ноги прохожих, машины, жизнь.

Два дня с Олей. Скрипка, стихи, кофе, улыбки. Простое человеческое тепло. Хорошо было. Правда хорошо.

Но завтра решение. Зона зовёт. Война зовёт. Волк зовёт.

А воробей улетел. Оставил тепло. Маленькое, еле заметное. Но реальное.

Легионер встал, заплатил бариста, вышел. Холодно, ветер, ноябрь. Киев живёт. Последний день в городе.

Завтра решит.

Но сегодня было хорошо.

И это уже что-то.

Вечером Дюбуа сидел в номере гостиницы, смотрел в окно. Темнело быстро, фонари зажигались один за другим. Город погружался в ночь, мирную, спокойную. Киев не знал что сегодня утром один политик был убит снайперским выстрелом. Не знал что снайпер сейчас сидит в дешёвой гостинице и думает о будущем.

На столе лежали два телефона. Его собственный и номер Крида в записной книжке. Один звонок — и завтра утром он едет на базу под Припятью. Зона, контракты, снайперская работа. Знакомое, понятное, опасное. Деньги хорошие, задачи ясные. Убивай или умирай. Простая математика войны.

Рядом на кровати рюкзак с пятнадцатью тысячами евро. Достаточно чтобы не работать полгода. Снять квартиру, жить тихо, думать что дальше. Или уехать совсем — Франция, Германия, куда угодно. Начать новую жизнь. Без войны, без крови, без мёртвых в голове.

Но сможет ли? Тринадцать лет войны. Половина жизни. Привычка к насилию, к опасности, к смерти. Сможет ли жить обычной жизнью? Работать, улыбаться, разговаривать с соседями о погоде? Не сойдёт ли с ума от скуки, от тишины?

Легионер закрыл глаза. Вспомнил лица. Гарсия, истекающий кровью в Тессалите. Андрей под бетонной плитой. Рашид без головы. Костя, Гриша, все шестеро разорванные псевдомедведем. Петренко с взорванной головой в ресторане. Старик-катала с пулей в виске.

Мёртвые. Десятки. Сотни может. Все лица, все имена. Память цепкая, профессиональная. Не забывает жертв.

Но среди мёртвых лиц всплыло другое. Живое. Оля. Бирюзовые волосы, медовые глаза, улыбка искренняя. Играет на скрипке, слушает стихи, целует в лоб. Тепло, простое, человеческое.

Два дня с ней. Сорок восемь часов. Ничего особенного — прогулки, кофе, разговоры. Но что-то изменилось. Маленькое, еле заметное. Чувство что жизнь возможна. Другая жизнь. Не война. Не кровь. Просто… жизнь.

Дюбуа открыл глаза. Посмотрел на телефон. Потом на окно. Город живёт, Оля где-то там. Играет на скрипке, пьёт чай, может думает о нём. А может нет. Может уже забыла. Два дня — не срок.

Он взял телефон, набрал номер Крида. Гудки. Три, четыре. Ответили.

— Дюбуа. Решил?

— Решил.

— И?

Легионер молчал секунду. Последняя секунда выбора. Зона или Оля. Война или мир. Волк или человек.

— Не еду. Остаюсь в Киеве.

Пауза на другом конце. Крид не удивился. Просто молчал, переваривал.

— Понял. Причина?

— Личная.

— Женщина?

— Не твоё дело.

Крид засмеялся коротко.

— Ладно. Твой выбор. Сожалею, хороших снайперов мало. Но если решил — решил. Удачи в гражданской жизни. Если понадобится работа — звони. Контакты остаются.

— Спасибо.

— Береги себя, Дюбуа. Мир опаснее войны. На войне враг понятен. В мире враги везде, но невидимы.

Отключился. Легионер положил телефон на стол. Всё. Решение принято. Контракт отклонён. Зона осталась позади. Впереди Киев, Оля, неизвестность.

Страшно? Да. Непривычно? Очень. Правильно? Не знает. Но выбор сделан.

Он встал, оделся. Куртка, ботинки, Кольт оставил в номере — на улицах Киева оружие не нужно. Вышел из гостиницы. Вечер, холодно, ветер. Пошёл к Андреевскому спуску. Быстро, решительно.

Оля ещё была там. Играла под фонарём, последние прохожие слушали, бросали монеты. Увидела его, лицо расплылось в улыбке. Закончила мелодию, положила скрипку в чехол.

— Пьер! Не уехал?

— Не уехал.

— Остался?

— Остался.

Она смотрела на него, глаза широко открыты. Потом бросилась, обняла крепко. Маленькая, лёгкая, тёплая. Уткнулась лицом в его грудь, молчала. Он стоял неподвижно, не знал что делать. Руки медленно поднялись, обняли её осторожно. Неумело, но обняли.

Оля отстранилась, посмотрела вверх.

— Правда остался? Насовсем?

— Не знаю насовсем. Но не уезжаю завтра.

— Это уже хорошо! — Она засмеялась, вытерла глаза. Не плакала, но близко. — Я рада. Очень рада. Думала не увижу больше.

— Почему рада? Знаешь меня два дня.

— И что? Два дня достаточно чтобы понять что человек хороший. А ты хороший. Странный, молчаливый, грустный. Но хороший.

Легионер усмехнулся. Хороший. Она считает его хорошим. Не знает что вчера он убил человека за деньги. Не знает что в Зоне убил сотни. Хороший. Если бы знала правду — убежала бы.

Но не скажет. Никогда. Прошлое останется прошлым. Здесь, с ней, он другой. Пьер, который читает стихи и слушает скрипку. Не Дюбуа-снайпер, не легионер-убийца. Просто Пьер.

— Пошли со мной, — сказала Оля вдруг. — В кино. Старый кинотеатр на Подоле показывает классику. Сегодня «Бегущий по лезвию». Видел?

— Давно. Лет десять назад.

— Тогда пересмотрим! Это шедевр. Надо смотреть на большом экране. Пошли?

Дюбуа хотел отказаться. Кино? Он не был в кино лет пять. С тех пор как ушёл в легион. Кино — развлечение мирных людей. Не для солдат.

Но посмотрел на Олю. Глаза горят, улыбка ждёт ответа. Хочет чтобы он пошёл. Просит, не требует. Можно отказаться. Но зачем?

— Идём.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Оля взвизгнула, схватила его за руку, потянула.

— Тогда быстрее! Начало в восемь, а сейчас без двадцати. Надо успеть!

Побежали по спуску вниз. Оля тянула за руку, скрипка прыгала на спине, смеялась. Легионер бежал следом, неуклюже. Давно не бегал просто так. Без цели, без опасности. Просто бегал с девушкой в кино.

Странное чувство.