— Я не велик! Я не желаю быть великим!

— Но ты одинок. Ты сам знаешь, что одинок. А одиночество — свойство стремящегося к величию. Я не буду ни заставлять тебя, ни уговаривать. Просто подумай над моими словами и сделай свой выбор. Избрав жизнь, ты погубишь миры; если ж выберешь смерть, спасёшь их! Я оставляю тебе право выбора. Оно будет стоять здесь, на камне. И какое решение ты не примешь, знай, я люблю тебя!

С этими словами Золотая дама поставила флакончик на камушек у моей миски. Затем она улыбнулась мне, прощально махнула рукой и ушла. Не исчезла, а просто ушла…

Я с трудом перевёл дух. Дыхание моё с трудом прорывалось сквозь клыки и пересохшую глотку. Ничего себе свиданьице! Вот так запросто прийти в гости и предложить хозяину прикончить себя! Что она там несла об одиночестве и величии? Бред какой-то. Видите ли, где-то там, далеко, идёт битва, и исход её зависит от крошечного флакона с ядом. Но, простите, причём здесь я?! Почему меня должен заботить исход какой-то битвы, какая далеко?! Почему я должен собственною смертью спасать миры, насквозь прогнившие?! Почему меня должна заботить их судьба после того, как сошли в Хель Локи и Бальдр, Сыновья Солнца, к каким я относился лучше всего?! Не думаю, что красотка Хель радушно встретит меня, особенно после того, как узнает, что это я спас Солнечный мир, какой она ненавидит! И почему я должен отвергать саму возможность обрести свободу. Ведь старуха вёльва напророчила незадолго до смерти, что я обрету свободу пред тем, как рухнут миры. Вот тогда я и впрямь буду велик. И вовсе не надо для того быть одиноким. К черту одиночество. Я найду себе Волчицу, какая нарожает мне десяток крепких и зубастых Волчат. И я не хочу быть не одиноким, ни великим! Я просто хочу быть!

А одиночество… Как сказала эта красотка, призывая меня сойти в Хель. Уходящее одиночество? Красиво сказано — уходящее одиночество. Красиво сказано! ещё бы понять, что это значит. Одиночество приходит — это можно представить, но даже трудно вообразить, как оно может уйти. Разве что вместе с жизнью? Иль с обретением равного духом, также способного вознестись над толпой? Ощущение такого обретения пришло в моё сердце в тот миг, когда раздался смех Золотой Дамы. Но она ушла, оставив меня одного и вернув одиночество. Вот если б она осталась… Тогда я, возможно, и выпил бы содержимое хрустального сосуда, поднесённого к моей пасти изящной рукой. Ей надо было помедлить ещё пару мгновений. А может… Неужели? Неужели это и есть уходящее одиночество?

Я взвизгнул от восторга. В мозгу моем возникла неясно очерченная покуда мысль, этакая светящаяся заготовка, из какой можно было вытащить ключ от дверцы волнующей меня тайны. Взяв алмазный резец, я принялся строгать сверкающие стружки, мишурным блеском, скрывающие суть. Я уже почти закончил свой ключ, когда послышались шаги. Этот громовой стук разорвал паутину тишины, одиночество растаяло, так и не обратившись в уходящее.

Я поднял голову. Солнце почти уже село. На фоне его алого диска чернел гигантский силуэт гостя. Я не видел лица, сокрытого тенью, но широкополая шляпа и посох подсказали мне его имя.

— Одноглазый?

— Вовсе нет.

Один спустился вниз, выйдя из солнечного диска. Теперь я мог видеть его лицо, чтоб убедиться — Один имел оба глаза. Теперь он выглядел совершенно иначе. Передо мной стоял словно не Один, но, тем не менее, это был он.

— Чудно! — сказал я.

— Забрал долг. Мимир больше не нужен мне.

Я насторожился. С чего это Один так разоткровенничался. Он вообще был редким гостем в моей темнице. Я помнил лишь два случая со дня моего плена, когда он навещал меня.

— А я, похоже, нужен.

— ещё не знаю, Волк.

— Зачем же ты пришёл?

— Не знаю.

Один уселся на камень и с усмешкой посмотрел на меня. Лицо его прямо-таки лучилось довольством, мне даже показалось, что оно помолодело. А, быть может, причиной сему было хорошее настроение гостя. Он победил Локи, главного из своих противников и упрочил власть над Детьми Солнца, правда, настроив при этом против Семьи многих могущественных врагов. Но эта проблема, похоже, не слишком волновала Одина. Я ощутил раздражение. Двуглазый Один нравился мне ещё меньше прежнего.

— Если явился сюда ради праздного любопытства, тебе лучше уйти.

— Ты гонишь меня? — холодно поинтересовался Ярл Детей Солнца.

— Можешь считать так.

Один покачал головой, отчего сивая борода его разметалась по ветру.

— Я не уйду. Быть может, это последний мой вечер, и я хочу провести его здесь.

— Что ты имеешь в виду, говоря последний?

— Ты разве не слышал о войне с Детьми Луны, Камня и Хель? — поинтересовался гость.

— До меня дошли кое-какие слухи, — уклончиво ответил я. — Боишься проиграть?

— Нет. Мы сильнее всех их, пусть даже на подмогу врагам прибудет сам Ёрмунганд. Единственная угроза для нашего мира — Дети Огня.

— А они что, также намерены напасть на Асгард?

— Пока не знаю. Это зависит от тебя.

Я задумчиво ковырнул когтём меж клыками.

— Что значит: зависит от тебя?

— Лишь ты можешь распахнуть врата Муспелля и возвестить тем самым гибель миров.

Я издал рык, означающий хмыканье.

— Да что вы все, сговорились что ль! Она твердит, что всё зависит лишь от меня, потом заявляешься ты…

От меня не укрылось, что гость насторожился.

Кто она?

— Так, одна знакомая, — уклонился от прямого ответа я.

— Фея в чёрной вуали?

— Не знаю. Для тебя она может и Фея в чёрной вуали. Я зову её Золотой Дамой.

— Это она! — воскликнул Один. — Это наверняка она! Что она хотела?

Настал мой через немножечко покуражиться.

— Не твоё собачье дело, приятель.

Вопреки моим ожиданиям, гость не обиделся.

— Ну ладно, Волк, не крути. Сейчас не слишком подходящий момент для пикировки. Мне нужно знать, кто она.

— А какое мне дело до того, что тебе нужно!

Один кивнул, соглашаясь с моими словами.

— Давай договоримся так. Ты расскажешь о ней, а я взамен исполню одно твоё желание.

— Любое?

— Почти.

— Что значит почти?

— Кроме двух. Я не позволю тебе сожрать меня и не могу дать тебе свободу.

Я захохотал рыком, спугнувшим утроившихся на ночлег пичужек. Те взвились вверх и, трепеща крыльями, поспешно скрылись за горой.

— Как раз именно то, о чём я хотел попросить! — сообщил я, отхохотавшись.

— Придумай ещё что-нибудь.

— Нечего!

— Ладно, Волк, не дури! Будь паинькой, и я принесу тебе пару бутылок отменного вина.

Я помотал