Общество назначает наградой лучшего рассуждения или изобретения большую золотую медаль. Г-да состязающиеся соблаговолят присылать свои решения и модели в течение сего 1831 года, адресуя в общество приспособления точных наук к словесности, в дом механика Шестерницына, что у Николы на-курьих-ножках.

В лавке, находящейся в том же доме, продаются разные машинки, новоизобретенные господами, членами упомянутого общества на пользу всех занимающихся практическою словесностию. А именно:

1. Водочильно-плющильный винт для вытягивания в проволоку бити и канители[21] эпитетов, необходимых при переводах с греческого языка. С немецкого тоже.

2. Стихотворный калейдоскоп для составления разных размеров. Он же может служить и для ситцевых образчиков.

3. Жестяная печка, вроде египетской, для высиживания мыслей, как цыплят.

4. Настольная мельница, подобная кофейной, для обращения в прах недружных сочинений.

5. Ноженки для обстригания ногтей журналистам.

6. Карманное перо-самопис, заряжаемое по произволу экспромтами, так что их можно написать двенадцать, не обмакивая в чернильницу. Вещь необходимая для поэтов и остроумцев модного света, заваленных альбомами при каждом появлении их в гостиных.

7. Лампа для ученых, которая вовсе не пахнет постным маслом педантизма, как это обыкновенно случается. Г-да, желающие писать о важных предметах для дам, могут подливать в нее розового масла, отчего статьи, оным внушенные, будут так милы, что их можно литографировать на платьях и опахалах вместо узоров.

8. Театральный свисток, подкладываемый под мышку, так что он приводится в действие аплодисментами, – выдумка, бесценная для людей, желающих сохранить дружбу с обеими партиями.

9. Карманный будильник для персон, усыпляемых чтением сочинений знатных особ, начальников и вообще людей, нам нужных, – чрезвычайно учтивое изобретение. Но в особенности рекомендуется всем покупателям.

10. Усовершенствованная паровая машинка (выдуманная знаменитым немецким механиком Достеревивелем) для приготовления общих мест к новым историческим романам, поэмам и театральным пьесам. Приспособленная к русским нравам, она надевается на самовар и приводится в ход его парами, так что г-да словесники за чашкою чая, набросав на бумагу что кому придет в голову и потом изрезав оную в лапшу, через пять минут могут иметь удовольствие видеть готовую главу со всем прибором, даже с пришитым вверху эпиграфом или целое действие комедии, драмы, водевиля с достаточным количеством куплетов. При сем прилагается наставление о разделении работ по системе Адама Смита[22]. Впрочем, известно, что собственные идеи и вымыслы в России чрезвычайно редки, а потому и предлагаются господам любителям подобранные сцены, пышные слова, нигде еще не напечатанные рифмы и такие старые остроумные изречения, что они легко могут идти за новые. Особенно для сочинителей исторических русских романов сотнями продаются русские поговорки, пословицы и даже брани, кои, будучи расположены в шахматном порядке, образуют презанимательные разговоры; описание одежд, оружия, посуды, кушаньев скоромных и постных; также отрывки из древних летописей о поездах, обедах, свадьбах и прочем для придания ученой краски сочинению, а между тем и для наполнения страниц и, наконец, описания местностей, извлеченных по недостатку топографических карт из русской природы вообще. Они имеют неоценимую выгоду в том, что приходятся ко всякому краю и всякому урочищу нашего отечества посредством пробелов, оставленных для вставки имени уезда или горы, реки, болота и прочего. Многие уже употребляли это средство с большим успехом, и так как Россия известна русским гораздо менее, чем внутренность Африки, то, конечно, никто не подумает вступаться за романтическую переноску границ и местностей. В случае же критики общество берет на себя неутомимую антикритику, ответы, возражения и так далее.

Примечание. При сей машинке для романов, кроме обыкновенного валика на манер Вальтер Скотта, продаются для охотников и другие: на манер д'Арленкура[23], Пиго-Лебрена[24], Павла-Кока[25], Ирвинга[26], фан-дер-Фельде[27], Цшокке[28] и других модных писателей. Русские валики самородного образца, заказанные в Вене и Лондоне, еще не готовы, но как скоро получатся, немедленно будет повещено. Для освежения мозга г-д любителей, сочиняющих собственным иждивением, равно как и для внушения остроумия и веселости на литературных вечеринках, находится в продаже набор из разных невинных трав, или так называемый парнасский чай. Смотря по цене и назначению, он разделяется на многие виды, из коих известнейшие суть:

a) Цветочный, для издателей альманахов.

b) Сквозник, для остроумцев, эпиграмматистов, критиков и т. п.

c) Фамильный, для домашнего обихода с дамами и приятелями.

d) Жемчужный, для внушения лестных посвящений, похвальных критик, некрологов, стихов ладонных и т. п.

e) Торговый, для всех г-д, употребляющих свои сочинения в виде товара. Его обыкновенно мешают пополам с жемчужным. Общество ручается за благотворное действие оного чая не только на голову, но даже на грудь и голос особ, которые удостоят его своим употреблением. Смело и справедливо можно сказать, что эликсир жизни, прудниковский пластырь и несравненная вакса – ничто в сравнении с ним.

Кроме того, в сей лавке общества находятся готовые эпиграфы в стихах и прозе на всех возможных языках, замысловатые конфектные билетцы, вырезанные из любимых наших писателей, и принимаются на заказ различные сюжеты для безымянных сочинений. Общество, желая поощрить юные таланты, дает им на отработку подобные вещи гуртом или по листам. Тут же можно сбывать с рук залежавшиеся творения, ибо, искрошенные по периодам, они в смеси с другими могут составить сносное целое, подобно тряпью, из которого выделывается бумага.

Секретарь общества А. М-ий

Примечание:

Александр Бестужев (1897–1837) был из семьи, оставившей в истории очень заметный след: все пятеро братьев Бестужевых отметились и в литературе, и в декабристском движении, и в изобретательстве. Но Александр среди них, безусловно, являлся самой масштабной фигурой.

Вторая фамилия, Марлинский, представляет собой, собственно, литературный псевдоним, взятый в честь места службы его Лейб-гвардии Драгунского полка, который в 1818–1819 годы был расквартирован в Петергофе, вблизи дворца Марли. Первоначально Бестужев пользовался им не очень регулярно (предлагаемый вниманию читателей рассказ, опубликованный за считанные месяцы до выхода на Сенатскую площадь, подписан как бы зародышем этого псевдонима – «М-ий»), но потом, в сибирской и кавказской ссылке, это станет настоятельной необходимостью. Публиковаться государственный преступник мог только под псевдонимом…

Его сибирский путь оказался менее тяжек и длителен, чем у большинства декабристов: сперва не каторга, а только ссылка (где он успевает создать несколько этнографических очерков о Якутии), потом, всего через четыре года, перевод в «жаркую Сибирь», то есть в действующую армию на Кавказ – рядовым, но с правом выслуги… которое, правда, отчетливо притормаживалось. В промежутках между боями (где он не раз демонстрировал высочайшее мужество) Бестужев активно пишет. На эту пору, как ни парадоксально, приходится пик его творчества, понемногу перерастающего байронический колорит: в зрелой бестужевской прозе появляются те мотивы, без которых невозможен «Герой нашего времени». Впрочем, пока что нет не только лермонтовского «Героя…», но даже