сильные стихийные маги. Те же друиды — исключительно человеческая магия, хотя она и близка по духу эльфийской, то же единение с природой. Но главное не магия, а правильный образ мыслей. Мне кажется, у рептилоидов не хватает фантазии. Лабиринт их не принимает. Но есть исключения, врать не буду.

— У меня голова кружится от всех этих завров и эльфов, — признался император со слабой улыбкой.

— Самый важный вопрос все еще не задан, — сказал Покровский.

— Ответ — да.

— Вы поняли, что за вопрос?

— Великая «Дева надежды» Эстельвен начала преподавать в моем Университете. И она же открыла сеть клиник, о которых я сказал в самом начале. Она может омолодить вас, ваше величество, и вас, советник.

— Вот так просто возьмет и омолодит?

— Проще некуда, если я попрошу. А я уже сказал: «да».

— И на каких же условиях? — напряженно поинтересовался Орлов.

— Да ни на каких, — поморщился я. — Не сравнивайте меня с торгашами заврами. Я не собираюсь сажать вас на иглу вечной молодости. У нас общие интересы, возрождение Гиперборейской цивилизации.

— И у вас нет особых просьб? — прищурился Покровский.

— Полно. И мы их с вами будем долго обсуждать и торговаться за каждый чих.

— А кто-то только что назвал завров торгашами.

— Это другое! — запротестовал я. — Мне нравится процесс. Считайте возрастной особенностью пожилого человека, которому все доставалось непросто. А для завров торг — образ жизни и мыслей.

— Разница от меня ускользает, но замнем для ясности, — хихикнул Покровский. — Так что у вас за просьбы?

— Например, меня чрезвычайно огорчает, что Птицын все еще занимает пост губернатора.

Мне показалось, что Орлов с трудом удержался, чтобы не выругаться. Вслух же он только тихо зарычал.

— Вы сами нас поставили в сложное положение! — ответил за него Покровский. — Мы бы давно вышибли его с поста, но вы обещали, что убьете Птицына, как только он лишится должности.

— О нет, он не умрет. Это слишком просто! Есть участь и пострашнее смерти.

Что-то я дал волю чувствам. Я увидел, как дернулись Орлов и Покровский, напуганные всплеском темной злой ауры. Я взял себя в руки и мило улыбнулся.

— Дайте слово, что не тронете его, — сказал император, быстро пришедший в себя, — и я завтра же пинком погоню его прочь.

— Не могу. Он стрелял в мою племянницу.

— Ну не он же сам! Тот вояка уже давно и прочно сидит! Его рота расформирована. Прокурор, который привел спецназ к вам на порог, тоже на каторге. Есть за что и кроме штурма вашего отеля. Птицын же не планировал такого жесткого развития событий. В это я охотно верю.

— Он создал процесс, который привел к стрельбе. Алиса выжила только по чистой случайности. И благодаря хорошим навыкам моих учеников, которые начали разбираться в военно-полевой медицине.

— Мы зашли в тупик, — грустно констатировал Покровский. — Значит, все пока останется по-прежнему. Это как-то повлияет на наши договоренности?

— Нет, но не ждите, что я оставлю эту тему.

— Зачем я вас позвал? — сменил тему император, — Как вы думаете?

— Поговорить о бессмертии, — улыбнулся я. — Вскоре познакомлю вас с Великой Эстельвен.

— И это тоже. Спасибо! Но я хотел сказать, что нам пора упорядочить наши отношения. Я выбрал дом, который уместно передать вам в качестве посольства. Николай Александрович, прошу вас!

— Это особняк чаеторговца Щербакова. По нашим данным он как-то попадал в сферу вашего внимания. В любом случае, здание историческое, добротное и просторное, расположено удобно. Не дело, что по факту ваше представительство «ютится» в загородном отеле. Вас устраивает помещение?

— Почему бы и нет? А что со старым владельцем? — на самом деле я знал, что с ним. Настоящие его хозяева, Кобры, приказали долго жить.

— Купец Щербаков сильно провинился перед Российской Империей. Он получит компенсацию от казны и удалится на постоянное жительство в свое загородное имение. Пусть будет благодарен, что отделался малой кровью.

— Ну что ж, отличный дом, с благодарностью принимаю.

— Тогда дело за малым, вам надо назначить посла. Или вы, Яков Георгиевич, возьмете на себя эту роль? Опять же по факту вы ее и исполняете.

— Я сторонюсь чрезмерной административной нагрузки. Есть у меня в штате талантливый директор школы. После небольшого, но емкого обучения он вполне справится с задачей.

Я, конечно, имел в виду Модеста Вениаминовича Мирского, которого я вытащил со свалки. И сейчас я судорожно прикидывал, где я возьму обучающие обручи для него. И какие именно. Эх, мне бы русского дипломата на час, чтобы местную кухню разъяснил. По моему секретному методу. Ладно, зря у меня что ли целый новый Университет стоит!

— И мы вам человечка пришлем, — сказал Покровский. — Найдется в вашей новой столице уголок для посла Российской Империи?

— У меня построен целый посольский квартал! Лучший дом в нем — ваш!

* * *

— Позови ко мне Птицына! — рявкнул Орлов, когда Беринг покинул Кремль. — Нет, сам с ним поговори. Чувствую, не сдержусь, шею этому придурку сверну! Так меня и всех подставить! Жадный дурак!

— Слушаюсь, ваше величество! — поклонился советник и ушел в свой кабинет.

Вскоре у него на пороге возник Губернатор Московский. Сесть ему Покровский не предложил.

— Знаете, зачем я вас вызвал? — спросил советник холодно.

— Мне бы с его величеством поговорить, — промямлил Птицын.

— Петр Алексеевич не хочет вас видеть. Догадываетесь, почему?

— Наш конфликт с Берингом немного вышел из-под контроля…

— «Немного вышел»? Так вы это называете? Я изучил вашу, с позволения сказать, деятельность. Не сомневайтесь, поручение такое дал мне государь.

— Уверен, что смогу объяснить все спорные моменты!

— Будьте уверены в другом: ни я, ни государь не видим вас на этой должности. Да и на государственной службе.

— Помилуйте, Николай Александрович! — рухнул вдруг на колени Птицын. — Он же меня прямиком в ад отправит! Судью Малинкину он уже до психушки довел!

— Прекратите паясничать! — брезгливо поморщился советник. — Не были бы вы родственником покойной жены Петра Алексеевича, которой он слово дал заботиться о ее близких… Встаньте уже! Слушайте волю государя! С этого момента вы бессрочно находитесь на домашнем аресте. От службы вы отстранены без потери должности. Обязанности ваши возьмет на себя сам генерал-губернатор. Он же проведет аудит Московской Губернии. Счета ваши и прочее имущество арестованы до получения результатов проверки. Вам будет выплачиваться определенная сумма как пансион. Мы постараемся не посвящать прессу, это и в ваших интересах. Если все это просочится, то вас отстранят уже официально. Уходите. Вас отвезут в подмосковное имение.

* * *

Со мной связался Лихтенштейнский банкир Маркус. Голос его звучал испуганно. Он просил Манна немедленно прибыть