ни уговаривала, сожаления так и не ощутила. И даже страха, что охрана каравана уменьшилась. Может, потому что к ним присоединился Тэрон?

А вечером все пятеро нищих бродяг уселись (Тэрон принёс и усадил своего хроменького подопечного) вокруг одного из костров. Их даже накормили, что они восприняли с некоторым смущением, но отказаться не отказались от такой милости. Рита видела, что даже осунувшиеся от ужасов прошедшей ночи возничие просветлели лицом, когда один из бродяг (тот самый, о котором говорил Тэкер) вынул из мешка сетар. Сетар оказался похожим на лютню, разве что гриф инструмента на четыре струны выглядел более узким и длинным.

А минуты спустя она раскраснелась от смущения и удовольствия.

Длинным речитативом под звонкое струнное сопровождение старик воспел красоту аны Маргариты. Артём только изумлённо хлопал глазами, глядя то на сказителя, то на девушку, забыв о том, что собирался анализировать его пение и игру на инструменте. Зато Тэкер балдел в полную силу: то закатывал глаза, то причмокивал, то порывался изобразить ударные, сильно лупя в ладоши. Тревор посмеивался, а хозяин послушал-послушал и ушёл, забрав с собой обоих помощников. Типа: «Развлекайтесь тут без меня!» Так что минут через пять Артём с Тэроном снова отправились создавать защиту для каравана, в то время как остальные наёмники дозором обходили стоянку.

В их отсутствие Рите удалось порасспросить старика, какие он сказки и легенды знает, и выпросить что-то ну очень сказочное. Судя по Тэкеру, сказка о драконах и магах очаровала не только девушку. А заблестевшие глаза возничих подтолкнули старика напеть ещё несколько легенд. Причём под конец Рита не выдержала и подпела ему, благо мотив повторялся так же, как и слова, завершающие каждый подвиг, описываемый в стихах. Потом возничие с большим сожалением ушли спать, а старик отставил в сторону сетар и принялся просто рассказывать баллады, героические и любовные.

Его повествование на этот раз было не только неспешным, но даже монотонным. Рита несколько раз едва не засыпала, чего, кажется, и добивался старик-сказитель, глядя на неё с доброй усмешкой, едва она испуганно открывала глаза, просыпаясь.

Вскоре вернулись наёмники с Тэроном.

— Зверь границы не нарушал, — устало сказал Артём. Кажется, некромант с него здорово взял силы. — Следов не нашли ни за пределами каравана, ни внутри. Хотя… мы ведь даже не знаем, какие это должны быть следы.

— Завтра к вечеру надо быть настороже, — заметил Тэрон, тоже устало опускаясь у костра и жадно хватая чашку с остывшим чаем. — Магические звери могут чувствовать не только близкую смерть, но и разгул стихии. А именно в это время, вечером, начнётся степная буря.

— Вы сумеете точно предугадать, когда именно она начнётся? — забеспокоился командир наёмников. — Надо бы вовремя собрать караван для стоянки.

— Предугадать… Нет, точно не сумею. За какое-то время до урагана, но не точно, — покачал головой Тэрон.

Девушка пригляделась: надо же, Тревор уже полностью доверяет некроманту! Впрочем, не доверять Тэрону трудно. Обаяние его внутренней силы чувствовалось и в каждом слове, им высказанном, и в каждом движении. Рита раньше думала, что силу можно чувствовать, если знать, что собой представляет человек. Но никто из наёмников не знал, что Тэрон не простой некромант, а принц крови. И всё же каждый улавливал, что перед ними не простой бродяга-маг. Это заметно было даже в невольном почтении, которое машинально выражали наёмники и даже то отребье, что спало по ночам в кибитке охранников. А ведь их общению — еле-еле сутки.

— Мы сейчас опять пойдём обходить стоянку, — вполголоса сказал, наклонившись к девушке, Артём. — Ты спи здесь, прямо у костра. Тэрон обещал, что эти люди присмотрят за тобой.

«Эти люди»… Рита сонно оглядела их. Из четырёх, остававшихся с нею, старик осторожно трогал струны сетара — так тихо, что звуки казались отнюдь не звенящими, как недавно было, а глубокими и мягкими. Двое спали, свернувшись клубочками на своих котомках. Последний, тот самый хроменький, анакс Гамаль, сидел рядом со сказителем и улыбался его тихой музыке странной улыбкой. «Блаженного», — вдруг подумалось девушке. Что-то было странное с этим хромым, который вовсе не выглядел несчастненьким, несмотря на личные обстоятельства со здоровьем. Жалеть его не хотелось, а изо всех сил хотелось разгадать его тайну, почему он так спокоен…

Но предложение Артёма Рита приняла с благодарностью: хотя она вроде и выспалась днём, спать хотелось ужасно. А здесь, возле костра, и она чувствовала себя в безопасности. Так что, проводив взглядом наёмников, уходящих на новый обход стоянки, девушка подозвала к себе Шороха, с которым теперь дружила открыто, поудобней устроилась головой на своей котомке и, обняв псину, уснула.

Четвёртая глава

Ветер хлестанул по глазам мелкой острой пылью. Рита зажмурилась и машинально отвернулась. Смысл? Направленного ветра нет. Он кружил, мчался зигзагами, внезапно меняя и скорость, и курс, а заодно и силу. Пока ехали, с двух подвод улетели накидки, так что возничим за сегодняшнее утро пришлось немало побегать. Одну поймала девушка, пустив Гнедку в погоню за своенравным покрытием. Другую — Тэкер, пришедший в азарт после Ритиных догонялок. И благодарные возничие долго порывались чуть не молитвенно кланяться наёмникам.

Одной рукой закрывая глаза, только что вытертые от выступивших слёз, другую Рита слегка вывернула, чтобы взглянуть на механические часы. Половина девятого. И чего она не сообразила купить маску для подводного плавания? Знала же, что в степь пойдут! Знала, что будет пронизывающий ветер!.. Представила себя в маске вкупе с анкэпом и затряслась от смеха. На странную тряску зашевелился плащ на животе, и Шорох высунулся из его складок. Рывок — и горячий язык шершаво проехался по низу анкэпа, чуть достав кожу подбородка.

— Сиди-сиди, — пробормотала псине девушка. — А то здесь вообще ужас сплошной.

Тревор велел проснуться пораньше, чтобы «погулять» вокруг каравана до обеда, а потом — спать до ночной смены. Нескольких часов сна Рите пока хватало для отдыха. В конце концов, почти месяц сессии студенты гуляют напропалую, ночами лихорадочно готовясь к экзаменам. Неужто не справиться в походе две недели с недосыпом?

Третий день путешествия. А как будто уже неделя прошла. Всё привычно, всё понятно. Единственное, что мешало наслаждаться жизнью… Впрочем, о единственном — это Рита, кажется, загнула. Тревог много. Как ни странно, она теперь побаивалась и за оставшихся в живых шестерых, Тэкером презрительно окрещённых отребьем. Сама-то помалкивала, но всё же беспокоила та самая мысль, которая однажды пришла в голову. Мысль была саркастической: не взял ли хозяин это отребье на то же приношение в жертву?