к конюшне, где прежде раздобыли лошадей для перевозки снаряжения, необходимого для исследования пещер.

При нашем появлении конюх вскочил с охапки сена, служившей ему постелью.

— Добрые господа, чем могу помочь?

— Подготовь для нас этих лошадей. — Я выудил из кармана монету и бросил ему. — А если наймёшь кого-нибудь, кто доставит наши припасы туда, где мы остановились, получишь ещё золота.

Глаза парнишки алчно заблестели, когда он уставился на золото в своей ладони.

— Немедленно, сэр.

Когда лошадей оседлали, мы отправились в путь, галопом несясь сквозь сгущающиеся сумерки.

У подножия холмов начал падать лёгкий снег. Чем выше мы поднимались, тем глубже становились сугробы.

Лошадям приходилось с трудом пробираться сквозь снег, доходивший им почти до середины ног, поэтому двигались мы медленно. Но наконец впереди показалось огромное поместье графа — громадная мрачная громада, возвышавшаяся под лунным светом.

Мы спешились в конюшне и дали лошадям долгожданного сена. А затем направились к парадной двери.

Когда я открыл её, меня встретила оглушительная тишина — ни служанок, ни поваров, снующих по кухне. Нигде не было видно ни Оливии, ни Монтего, ни Эмили.

Я услышал тихое напевание и пошёл на звук в комнату Нуар.

Рози спокойно сидела на ковре и играла.

— Милая, — сказал я, присаживаясь перед ней на корточки. — Где все?

Она пожала плечами.

— Мне велели сидеть здесь и играть.

— Хорошо, значит, делай, как тебе сказали. — Я легонько коснулся пальцем её носа, поцеловал в макушку и поднялся.

— Что-то не так, — прошипел я Роману и Осману. — Один из вас пусть останется с Рози.

— Я останусь! Я хорошо лажу с детьми, — сказал Осман.

Я вылетел из комнаты и помчался вверх по лестнице, Роман следовал за мной по пятам. Мы остановились в открытом дверном проёме спальни Эмили.

Бальтазар прижимал к себе безжизненную голову Тристана, с шеи которой непрерывным потоком стекала кровь.

Матиас стоял перед ними словно часовой, и вся его высокая фигура излучала необузданную силу и ярость.

Значит, он раскрыл себя.

Оливия посмотрела на нас с Романом со своего места на полу.

А затем попросту потеряла сознание.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 38

Я зашевелилась в объятиях мужа, всё моё тело было напряжено, пока вокруг царил хаос.

— Ты здесь, — всхлипнула я, пытаясь отгородиться от творившегося вокруг безумия.

— Я здесь. — Он посмотрел на меня пылающими глазами, в которых словно полыхала тысяча пожаров.

Бальтазар издал яростный вой, от которого, казалось, содрогнулся сам фундамент земли. Его голос обрушился на нас с такой силой, будто наши тела пронзили осколки раскалённых молний.

— Ты убил моего сына! — взвизгнул он, его глаза пылали жарче любого огня, а по лицу скатилась мучительная слеза. — Ещё один мой ребёнок погиб! — взревел он, и от него волнами расходились боль и ярость.

У меня перехватило горло, а потом я нервно расхохоталась. После всех страданий, которые он причинил моим близким, его громогласная истерика казалась кармическим возмездием. И всё же меня ошеломляла эта оглушительная вспышка ярости.

Но всё же Тристан — мужчина, которого я когда-то любила и с которым спала, — был обезглавлен.

По спине пробежала дрожь отвращения.

Маленький Лео продолжал кричать и плакать, пока Эмили успокаивала его под одеялом, укрывая от окружавших нас ужасов.

Я позволила Роману помочь мне сесть, когда голос Матиаса загремел по комнате, читая древнее писание, от которого меня пробрало до костей.

Волосы на голове встали дыбом.

Продолжая произносить слова писания, Матиас держал в руке клинок, направив его на Бальтазара.

Лицо Бальтазара обмякло, и он выронил голову Тристана. Она с глухим стуком упала к его ногам.

Матиас бросился на Бальтазара и вонзил кинжал демону в сердце с такой грацией, словно упражнялся в фехтовании в университетском спортзале.

Бальтазар издал беззвучный крик. Он, Матиас и всё, что осталось от Тристана, исчезли в клубах чёрного дыма.

— О боже, о боже, о боже, — завыла я, извиваясь в объятиях Романа.

— Тише, тише, тише, — успокаивал Роман. — Я держу тебя, любовь моя.

Я вырвалась из его объятий и вскочила на ноги. Несколько мгновений я просто стояла, не в силах произнести ни слова.

В комнате не осталось ни единого следа только что увиденного мною кошмара. Я бросилась к кровати и обняла Эмили, всё ещё скрывавшуюся под одеялом.

— Эмили, можешь вылезать. Демон и его отродье исчезли.

Она зарыдала и откинула одеяло, прижимая к себе ребёнка.

— Я отродье демона. Я.

Чёрт. Неудачно я выразилась.

— Ты совсем не похожа на Бальтазара, Эмили, — успокаивала я её, хотя знала лишь то, что уже успела увидеть собственными глазами.

А что, если в ней дремлют демонические наклонности?

Я выбросила эту мысль из головы. Эмили была хорошей и преданной подругой и любящей сестрой.

— Кто-нибудь объяснит нам, что только что произошло? — раздался позади меня голос Романа.

Малик подошёл к изножью кровати.

— Эмили, дорогая моя. Прости, что я тебе не сказал. Мы хотели оградить тебя от правды.

— Но правда в конце концов всегда выходит наружу, да? — проговорила Эмили сквозь безобразные рыдания.

— Мне так, так жаль, — мягко произнёс Малик. — И насчёт Матиаса можешь не беспокоиться. Полагаю, он рассказал вам, кто он такой?

Голова шла кругом от всех новых фактов, которые я ещё даже не успела переварить.

— Да, он — тьма, а ещё он наш с Эмили дедушка. — Я опустилась на кровать рядом с Эмили и её наконец успокоившимся малышом.

Лео прижался к груди матери и жадно сосал.

— Да, Матиас — ваш дедушка. И он очень дорожит вами, — сказал Малик, его глаза напоминали жидкий нефрит.

— Так ты всё это время знал? — спросила я.

— Знал.

Внутри вспыхнула ярость, словно разгоревшийся костёр. Мне до смерти надоело узнавать правду, которую я должна была знать с самого начала.

— Я всё это время помогал ему, — невозмутимо продолжил Малик. — Он спас меня, когда Бальтазар держал меня в плену. Он обучал и Бальтазара, и меня. Именно он здесь играет самую важную роль. А я один из его учеников, который пытается уничтожить Бальтазара.

— Значит, мы все просто пешки в вашей игре, — прорычала я.

Проигнорировав мою язвительную реплику, Малик просто стоял с непроницаемым лицом. Я заглянула через дверной проём в коридор.

— Где Марселиус?

Роман и Малик переглянулись.

— Где Марселиус? — повторила я, уперев руки в бока.

— Марселиуса схватил Рауль, — ровным голосом ответил Малик. — Не волнуйся. Мы его найдём.

— О нет! — вскрикнула Эмили, разрыдавшись ещё сильнее.

Малыш снова заплакал, и комнату заполнил непрекращающийся хаотичный шум.

От этих звуков моя тревога