мне и не дается. То, что у меня получается колдовать, – само по себе чудо.

Если изгнание Волаглиона пойдет не по плану, мне предстоит сдохнуть собачьей смертью. Ошибиться нельзя.

– Я хочу извиниться перед тобой, – бормочет Рон.

Виса перестает давиться тряпкой, а я оборачиваюсь.

– За что?

– Я гадко с тобой поступил, – заявляет Рон. Его шоколадные глаза блестят, а губы подрагивают, выдавая чувства: ему очень тяжело даются извинения, но он зачем-то старается. – Встал между тобой и Ингой.

– Не стоит, Рон, – недоумеваю я. – Вы были хорошей парой, это я должен извиниться, что мешал.

– Пойми меня правильно, – продолжает он разжевывать мысль. – Никто не интересовался мной, как Инга. Это был последний шанс.

Я вскидываю бровь.

– Какой шанс?

– Узнать… каково это, когда есть та, кто тебя любит.

Я прочищаю горло, ибо чуть собственными слюнями не поперхнулся из-за жалобных высказываний головы Рона. Он и без того хреново выглядит. Мне непривычно видеть его без сарказма и вечной насмешки на лице… ну и без основных частей тела тоже, да, а он еще и извинения из себя выдавливает – такими темпами я и сам разрыдаюсь в чувствах, предоставив Висе повод смеяться надо мной до смертного одра.

– Ты ведь был женат. Да и с твоими, – я вновь прочищаю горло, – габаритами в штанах… девки от тебя без ума были, я уверен.

– Секс, да, – бурчит Рон, – но никто из этих девушек меня не любил, Рекс. Возможно, ты слишком молод, чтобы понять, но поверь: это совсем не то. Инга… она единственная дала мне шанс, понимаешь?

– А твоя жена?

– Вынужденный брак. Она забеременела, и мы поженились. Дети важнее моих желаний. Ребенку нужна семья.

– Мне жаль, что так вышло. – Я подхожу к нему, вернее, к его голове, и виновато произношу: – И ты прости. Я вел себя как придурок.

Виса позади матерится, выплюнув тряпку.

– Меня сейчас стошнит от вас, – кривится он.

Я запихиваю тряпку обратно ему в рот.

– Ты соску потерял.

Рон задумчиво продолжает:

– Тебе не за что извиняться, Рекс. Ты нравишься девушкам, быстро входишь в доверие, легко заводишь друзей, а я… у меня так не выходит. Как бы я ни старался. Оттого ты меня бесишь. Ты не замечаешь, как на тебя смотрят, с каким интересом, а порой и обожанием. Зато я вижу. Никто не замечает любовь так, как человек, у которого ее нет. Ты небось с детства был окружен людьми, а у меня никогда так не получалось. Иларий тебя просто обожает, ты растопил сердце Сары, да даже Олифер захотел тебе помогать. Ты любимчик общества, Рекс. Я и за десять лет не заведу столько друзей, сколько ты за один день.

– Да, Рекс, – раздается стон Висы. Вампир снова выплюнул тряпку. – Будь Рон девкой, отдался бы тебе, как последняя шлюшка.

Я решаю его игнорировать и говорю Рону:

– Я бы обнял тебя по-братски, но не знаю… как.

– Это лишнее, – смущается Рон.

– Собери его останки в кучку и потискай, – предлагает Виса. – Мы будем заклинание читать или нет?

Двумя шагами я пересекаю комнату и сжимаю пальцы на горле Висы.

– А ты, ублюдок, ответишь за то, что сделал с Сарой. Я найду способ раздавить тебя. Не сомневайся.

– Ой, как страшно, – шепелявит Виса.

Я сжимаю руку, с наслаждением наблюдая за посиневшим вампиром. Огромная крыса запрыгивает на стол, и я разжимаю пальцы, отвлеченный ее писком. Она нюхает мой кофе.

– Тебе не понять, – хрипит Виса, глотая воздух. – Я уже говорил.

– Да? А знаешь, что я тебе скажу? Сара заключила контракт, чтобы спасти души сестер. Его нельзя разорвать. А еще… Сара не может сопротивляться воле демона. Она рабыня. Возможно, она и хотела бы дать тебе эту гребаную книгу, но не могла. Так что ты, урод, покалечил девушку, которая считала тебя другом и хотела уберечь от гнева Волаглиона.

Виса замолкает и, судя по отсутствующему взгляду, проваливается куда-то в пустоту, а потом, лишь на мгновение до того, как снова раствориться в небытии, он смотрит на меня с таким лицом, словно я сам бог – спустился с неба и поведал тайны мироздания.

Я поворачиваюсь к Рону.

– Лари сказал, что он не пленник дома, – говорю я. – А ты? Ты ведь ненавидишь этот дом. Ты привязан к нему?

– Нет, – признается Рон. – Сара должна была отдать меня демону, но… в общем, жена хотела убить меня сама. В тот день Сара заманила меня в дом. Мы поднялись в спальню, и там была она, моя проклятая жена. Сначала я подумал, что она решила поймать меня на измене, чтобы выставить себя жертвой, а Сара, видимо, думала, что моя придурочная жена хочет посмотреть, как будет умирать ее ненавистный муж. Ага, как же. Анна вытащила пистолет и навела его – нет, не на меня – на Сару. Она пришла, чтобы избавиться от улик. И от свидетелей. Анна выстрелила, а ведьма даже не успела сообразить, что происходит. Анна убила бы ее, но я… закрыл Сару собой. Жена всадила в меня несколько пуль. Сара вмиг пришла в себя и вырубила ее, стерла ей память и выкинула из дома, хотя и хотела отдать демону ее душу вместо моей. Я отговорил ее. Жена из Анны, конечно, хреновая, но детям нужна мать.

– Сара не успела вылечить тебя?

– Она старалась помочь, но не смогла и сделала меня призраком. Сначала я пытался убить себя, как ты, но затем, когда успокоился, Сара объяснила, что я не пленник. Я могу уйти. Нужно только попросить ее. Она сказала, что дает мне возможность еще пожить и понаблюдать, как растут мои дети, пусть и со стороны. Если им что-то будет угрожать, она поможет. Я выбрал дом сорок семь. Я выбрал жизнь и своих детей.

– Значит, Лари она пожалела, а тебе была благодарна, восхитилась поступком, – размышляю я вслух.

Рон утвердительно моргает, едва заметно улыбаясь.

– Сара – хороший человек. Она вынуждена приводить демону души, ведь она кукла в его руках, и сколько бы лет ни прошло, она остается маленькой запуганной девочкой.

– Если лирические отступления закончены, может, блядь, продолжим? – перебивает Виса. – Где мое пламя, Ре… – Вампир округляет малахитовые глаза и с ужасом выговаривает: – Ну, пиздец…

Взгляд его направлен на кого-то позади меня. Виса сглатывает и лихорадочно шепчет: «Страница триста три…»

* * *

Волаглион появляется подобно туману: его образ вырисовывается постепенно, сплетается из нитей тьмы, плавно вливающихся в комнату по стенам, потолку… из этого тумана рождается человек в длинном плаще, который волнами извивается за