я обязан вам жизнью. Я отправлю с вами двух мастеров: в таком деле не следует обходиться полумерами. На время экспедиции они будут слушаться ваших команд, однако… Постарайтесь вернуть их живыми, хорошо?

— Приложу все возможные усилия. — поклонился я.

Это прошло даже лучше, чем я ожидал. Однако, вопрос с кристаллами это никак не решало, увы…

Глава 80

Я остался погостить у графа на некоторое время. Следовало взять небольшую паузу и хорошо обдумать в комфортных условиях то, как добыть оставшиеся три кристалла, однако этот пазл никак не собирался складываться.

Эрнхарт Грицелиус оказался весьма проницательным человеком. Неприятно проницательным. В один день он подошёл ко мне и сказал:

— Я вижу, вас что-то гнетёт, друг мой. Полагаю, какая-то вещь, не связанная с экспедицией.

Держать лицо я умел. Однако, похоже, во время уютного отдыха в особняке графа слегка расслабился…

— Есть некоторые дела, которые предстоит завершить перед отбытием, и я пока не знаю, как к ним подступиться. Не забивайте голову.

— Расскажите мне. Уверен, что я смогу что-то посоветовать.

Я задумчиво смотрел на старого мага, который, кажется, искренне хотел помочь мне и прикидывал, чтобы такого ему соврать, чтобы не объяснять всю глубину проблемы. Но прежде чем я успел придумать удобную ложь, магистр внезапно вздрогнул, смотря на меня.

— Я знаю этот взгляд… Никогда не думал, что увижу такой вновь, — неожиданно хриплым голосом произнёс Грицелиус.

— Вот как? И что же, по вашему, означает мой взгляд? — поднял бровь я.

Глаза верховного магистра превратились в пылающий огонь. Воздух вокруг превратился в пылающий купол из тонкой стены пламени. Маг замолчал на некоторое время, поглядывая на меня исподлобья, а затем начал издалека:

— То что я вам расскажу, является тайной круга красных башен и никогда не должно быть известно кому-то другому. Даже графу. Никому. Вам это ясно?

— Нас могут услышать. — тихо заметил я.

— Не могут. Звуки передаются по воздуху, а купол сжигает его, не давая им разнестись дальше.

— Это не уйдёт дальше меня без вашего позволения, можете быть уверены. — твёрдо посмотрел в пылающие глаза я.

— До меня верховным магистром красных башен был мессир Шень Систриус. Я был его личным учеником. Никто, кроме небольшой группы наших магистров этого не знает, но каким-то образом мой бывший учитель сумел сделать то, что не может ни один человек. Он убил другого человека.

— И как это связано со мной?

— Общеизвестно, что люди неспособны на серьезный вред друг другу: на прямую ложь, сознательное убийство, или любое другое осознанное действие, которое, так или иначе, серьёзно навредит другим людям. Смерти на дуэлях, во время разборок лордов, обманы неверных мужей и жён, даже просчеты церкви из-за которых появился наш круг, лишь следствие людской глупости, совершая которую, люди искренне думали, что делают как лучше. Шень Систриус каким-то образом сумел обойти или изменить это правило. Мы поняли это тогда, когда слишком часто люди, что мешали кругу распространять своё влияние стали сгорать в случайных пожарах. Конечно, пожары в южных странах — не сказать, чтобы редкое явление, случается. Но так избирательно и именно у тех кто был с нами несогласен? Магистры долго не могли в это поверить, но совпадения все копились и копились. Узнав об этих подозрениях, я спросил у учителя это лично.

Старый маг замолчал, слегка прикрыв глаза.

— И что было дальше?

— И тогда я увидел в его глазах тот же взгляд, что и у тебя. Он сказал мне, что это всё чепуха и наветы завистников, конечно же. Однако позже я сам застал его за поджогом — прочитав память огня на очередном, уже затухающем пожаре. Затем мы с другими магистрами вычислили его следующую цель и застали его на месте. Мы не хотели его убивать — да и не могли, но он напал на нас, поняв, что его раскрыли. Он был старым, сильным и опытным магистром, но мы были моложе, и нас было больше. В итоге он почти выдохся, и мы предложили ему сдаться, однако он ответил на это очередным потоком ревущего пламени.

— И что с ним стало?

— Он умер от истощения. Такое случается, когда мастер начинает перегонять свою жизнь в нейтраль, и забирает слишком много.

— И вы полагаете, что я…

— Что ты такой же. А теперь посмотри мне в глаза и скажи, что я ошибаюсь.

Глаза верховного магистра были похожи на солнечные протуберанцы, и сложно было что-то прочитать в них. Если он сумел понять это… Не факт что мне удастся обмануть его. Поэтому я промолчал, прикидывая, как бы поудачнее грохнуть его на месте и не превратиться в факел.

Внезапно купол вокруг нас потух, а глаза магистра стали обычными, тёмно-красными. Он слегка сутулился и присел.

— Так я и думал. — вздохнул он.

— И что вы будете делать теперь?

— Это ничего не меняет, я всё ещё обязан тебе жизнью. Без тебя меня бы здесь не было, верно? Пойдём, прогуляемся.

Мы с магистром вышли на отдалённый участок городской стены, свободный от патрулей, чтобы поговорить без лишних ушей.

— Если так подумать, то это делает твой поступок ещё более ценным. Любой рыцарь спас бы меня, окажись он на твоём месте, он просто бы не смог поступить иначе — ведь это значило навредить мне. А ты мог не делать этого — но всё же сделал. — протянул Грицелиус. — Почему?

— А почему нет? Когда та тварь завизжала, оглушило всех кроме меня и сэра Кадогана. Очевидно, чтобы бороться с ней пригодилась бы помощь мастеров, поэтому я метнулся в башню за вами. Вас я вынес, а когда вернулся за вашим учеником башня уже рушилась, и я едва успел выпрыгнуть сам. — ответил я чистую правду.

— Вы могли просто уйти со стен, и оставить это дело другим.

— И прослыть трусом?

— Живой трус лучше мёртвого героя, потому что способен принести больше пользы другим людям.

— Я всё ещё жив, так? И герой, а не трус. Значит, это было верное решение.

Эрнхарт негромко рассмеялся.

— С этим трудно спорить. Я просто пытаюсь понять, почему вы приняли такое решение.

— Меня больше волнует сохранение моей тайны.

— За это можете не волноваться.