и поехал, тут все гораздо сложнее, помимо керосина нужно еще заправлять кислород и досконально проверить каждый механизм. Опять же, сломается машина – ты остановишься, а в небе такой функции нет, одна ошибка – и все люди погибнут, вероятность на выживание еще ниже, чем сейчас оказаться с голым задом на дороге.

Я прыгнул за руль и, разгоняя машину до максимальной скорости, мчался вперед по взлетной полосе.

– Эй, гонщик на второй полосе! Обороты сбавь! Тебе тут не гоночный трек! – раздался раздраженный крик из рации, установленной под потолком.

– Виноват. – ответил я, зажав тангенту, и, сбросив скорость, прижался к краю полосы, а потом и вовсе съехал к вышке.

Вышка, конечно, своим видом доверия не внушала. Старая, проржавевшая, металлическая конструкция, возвышающаяся над землей на пять метров. На самом верху был небольшой навес, создающий тень, а пол выстелен старыми деревянными досками, и в том, что они нас выдержат, я вообще не был уверен. Но Димка сразу забрался наверх, походил по ней назад-вперед и даже попрыгал.

– Не ссыте, мужики! Она куда крепче, чем кажется! – радостно заявил он.

– Ну раз так, тогда пошли. – кивнул Пашка и начал обходить машину.

Откинув задний борт, мы начали поднимать наверх все пожитки, а после забрались и сами. Вид, конечно, отсюда открывался хороший. Огромное, бескрайнее пшеничное поле, уходящее в горизонт, светло-голубое небо. Позади нас аэродром виднелся как на ладони, люди суетливо бегали вокруг стареньких ИЛ-76. А вот зомби на нашем направлении видно не было, и это очень радовало.

– Блин, парни, а вы летали когда-нибудь? – обратился к нам Димка.

– Я нет. – ответил Пашка, разрывая сухой паек.

– Я летал и не раз, а с такого даже прыгал. – похвастался я, указав пальцем на «Илюшку».

– И как? Страшно? – уточнил у меня Димка.

– Летать – нет, первые пару раз даже прикольно. А вот прыгать жутковато, в первый раз я толком-то и понять ничего не успел, вроде вот стоишь, рампа открылась, лампочка загорелась, и пошли по одному. Только выпал, парашют расправился, и вот уже земля, я приземлился тогда неудачно, коленом нос себе разбил. Во второй раз было страшно, но товарищи помогли, вытолкнули, и я полетел аки Арёль. – поведал я парням о своем опыте.

– А в третий раз уже сам прыгнул? – уточнил Димка.

– Третьего не было, хотел на гражданке попрыгать, но что-то то некогда, то негде, в общем, так и забросил эту идею. – ответил я.

На улице быстро стемнело, и мы сидели на досках, по очереди глядя на горизонт через Пашкин прицел. У нас все так же было тихо, но это только у нас, на других направлениях стрельба почти не прекращалась. Речи о полетах пока не было, технари в своих синих спецовках кружились вокруг самолетов, залезая в разные лючки в фюзеляже и копошась там часами. В общем, что-то делали, а их еще даже не заправляли, значит, раньше утра точно не улетим.

Пока у нас все было тихо, я предложил парням по очереди поспать хотя бы по тридцать минут, так как силы уже покидали меня. Они поддержали мою идею, и я на правах старшего лег первым. Так мы дремали по очереди до самого рассвета, отдых, конечно, так себе, но это куда лучше, чем вообще без него.

– Парни, смотрите! – оторвавшись от оптики, произнес Пашка, привлекая наше внимание и указав пальцем в горизонт.

– Етить-колотить! – сказал я, глядя на то, как золотое поле прямо на глазах становится черным.

– Сколько же их там? – задал риторический вопрос Димка.

Пашка сразу схватился за рацию и начал докладывать об увиденном. Но, как оказалось, подобная толпа двигалась на аэродром и с другой стороны. Самолеты все стояли на своих местах, а командиры о вылете даже не думали, и даже еще не давали команды заправлять, топливозаправщики как вчера подъехали к ним, так и стояли нетронутые.

Недалеко от нас вплотную к забору подъехали и припарковались два КАМАЗа с КУНГами, из них повыскакивали парни и установили на крышах два АГСа и два «Утеса».

– Ну так еще куда не шло. – сказал я, глядя на крупный калибр, и принялся с парнями вкручивать запалы в гранаты.

Хотя толку-то от этих гранат, это все же не кино, где кидают гранату и через три секунды происходит взрыв, словно от противотанковой мины. Чего там, просто бах – и все, как средняя петарда. Да и осколки не факт, что даже ранят, вот в замкнутом пространстве это да, и по ушам ударит, и осколки рикошетом могут залететь куда угодно. А в поле, да еще в такой толпе для зомби это ерунда, ведь они даже боли не чувствуют, так, если сухожилия перебьет и они не смогут двигаться, что мозг им повредит – шансов мало, но попытка не пытка, как минимум, они без брони, а это уже большой плюс.

Зомби медленно, но верно приближались, и как только они вошли в зону прицельного огня, дело пошло. «Утесы» наших соседей выбивали целые просеки в толпе своим мощным калибром, я же старался работать по первым рядам, экономя боезапас. АГС тоже хорошо справлялся своими осколочными ВОГами, по сути, те же гранаты, но их много, и оттого эффект был очень результативным. Но как бы мы ни старались, все направление такой компанией удержать никак не получилось бы. Оружие не может стрелять беспрерывно, так как имеет свойство нагреваться. Да и лент у меня не бесконечное количество, а их еще и набивать нужно.

Мы истребляли зомби пачками, но они все равно дошли до стен и начали упираться в них, тут-то в дело уже пошли и гранаты, и парни начали стрелять из подствольных гранатометов, что были прикреплены к их автоматам. Зомби взяли аэродром в очень плотное кольцо и все прибывали и прибывали. Они давили на стены с неимоверной силой, отчего некоторые секции бетонных плит начали раскачиваться. Пашка докладывал о критичности ситуации, но толку не было. У главного входа вообще творилось что-то страшное. Мы прекрасно слышали, как бил крупный калибр и даже грохот ЗУшек, а патроны тем временем заканчивались. Наши соседи с «Утесами» уже отстреляли все, что у них было, и перешли на автоматы, но результата нужного от этого не было совсем.

Синюшные трупы в грязной одежде смотрели на нас безжизненными и голодными глазами, они громко шипели, пускали слюни и тянули к нам свои скрюченные пальцы. Стены шатались и вот-вот готовы были начать заваливаться, открывая проход мертвецам. И тут раздался громкий визг, что