подыграть твоему азарту… Пока сам ты всеми силами пытаешься выслужиться и обратить на себя внимание руководства и своего отца, ведь так?

— Да.

В одно единственное слово быстро осознавший ситуацию парень вложил очень много чувств — от злости на себя и даже на отца, до раскаяния за погибшего наставника. И это плохо — злость на самого себя и раскаяние весьма посредственные спутники для страха за свою жизнь…

— Что тебе известно о советском шпионе, парень?

Молчание последнего лишь подтвердило мою догадку — и я сильнее нажал на бритву:

— Ну⁈

Однако Тэдди оказался парнем с характером: вместо ответа по существу вопроса, он прямо спросил — с горечью и легким оттенком сарказма в голосе:

— Ты ведь все равно убьешь меня, Айван?

После короткой паузы я отвел лезвие бритвы от носа облегченно выдохнувшего федерала — и резким ударом вспорол ему горло, быстро отстранившись от забившегося в конвульсиях парня.

Ощущая при этом, как собственное тело забило крупной дрожью…

Тэд верно догадался — после всего случившегося этой ночью я просто не мог сохранить ему жизнь. Конечно, в иное время можно было бы поиграть с ним, обещая, что не трону — естественно, в обмен на нужную мне информацию. А может, я бы даже пощадил паренька, где-нибудь спрятав на время… Хотя последнее очень вряд ли.

Впрочем, я мог поступить и куда более жестко, используя метод «быстрого допроса» языка из тех, что мы практиковали на фронте. Это когда язык стремительно теряет пальцы один за другим, если пытается играть в героя, запутать — или просто медлит с ответом… Но после выстрела Мэттью у меня не осталось времени ни на то, ни на другое; и так ведь очевидно, что мой выход в эфир всполошил янки, и они начали искать разведчика…

И ведь нашли на свою голову. Идиоты!!!

Давненько же я не отнимал чью-то жизнь… Тем более, не в бою. Языков, как правило, «кололи» без моего участия — а во всех иных случаях это была честная схватка. Ну, или хотя бы короткое убийство обезличенного часового…

Но вот так вот просто отнять жизнь у парнишки, честно пытающегося выполнить свой долг (и ведь к Тэдди у меня не было ничего личного, в отличие от немцев!), разве что несколько переусердствовавшего… Такого никогда не было.

И да, мне его жаль, искренне жаль!

Хотя чуйка у Тэдди была… Дай ему вырасти, набить шишек да набраться опыта — и вот уже крепкий, битый такой враг, смертельно опасный для наших разведчиков. Только «шишки» порой бывают смертельными…

И все же я чувствую себя погано. Крайне погано!

Впрочем, на рефлексию времени практически не осталось. Я вернулся к телу Мэта, убедившись, что агент мертв — после чего подхватил выпавшей из его руки револьвер, случайно зацепив оружие ногой… Короткоствольный «Кольт Детектив Спешел» под патрон 9×29 — самовзводный и шестизарядный, он очень удобен из-за малых размеров (и возможности скрытого ношения), а также малого веса. Плюс плавный спуск и удобная рукоять, довольно высокая точности стрельбы на пистолетной дистанции… И, наконец, продуманная предохранительная тяга — в обычном положении курок револьвера выдвинут вперед и самопроизвольный выстрел невозможен. Но при необходимости нужно просто нажать на спусковой крючок так, чтобы полностью «выбрать» его ход… Ну, или заранее взвести курок вручную.

Я решил оставить револьвер себе, несмотря на высокие риски. Впрочем, риски итак неожиданно выросли — кратно выросли! Выход в эфир с моей рации янки успешно запеленговали, довольно точно указав точку связи. А ведь мое сообщение было до предела коротким… Иными словами, дальнейшие попытки выйти на связь с «центром» и получить указания автоматически обрекают на провал всю миссию.

Следовательно, я сам по себе. Могу попробовать уйти… И эта мысль буравчиком вонзилась мне в мозг — а почему бы и нет⁈ Ведь со старой рацией я не могу успешно выходить на связь и получать требуемые указания. Следовательно, и моя миссия на Оаху теряет всякое практическое значение! Самое время покинуть остров…

Вот только после гибели двух агентов федерального бюро расследования Оаху перевернут верх дном — а рейсы хоть на материк, хоть в Японию будут очень тщательно проверять… Но ведь даже и не в этом дело! Как я, советский офицер, смогу дальше спокойно жить, зная, что мог помешать… Чему-то важному и опасному помешать⁈

Нет, у меня есть долг. Долг перед моей страной и командованием, перед моими товарищами, перед собственной совестью, в конце-то концов! Кто-то из моих друзей или сослуживцев, к слову, прямо сейчас воюет в Корее — да и для корейцев ли предназначено то оружие, что завтра пребывает в Пёрл-Харбор?

А вдруг для удара по СССР⁈

Нет. В конце концов, я должен или остановить врага — или предупредить своих об опасности, пусть даже ценой провала… А если сейчас я бегу с острова и что-то потом действительно случится – так сам же себе этого никогда не прощу. Никогда!

В конце концов, если сейчас бежать, поджав хвост, в чем тогда был смысл убийства Тэдди?

Нет уж, дружок, делай что должно — и будь что будет…

С этими мыслями я нашарил в карманах Мэта еще один патрон — после чего бегом бросился к рации. Ее нужно успеть перепрятать на случай выхода в эфир.

Пусть даже если эта связь с «центром» станет для меня последней…

Глава 20

Утро 20 октября 1950 года от Рождества Христова. Остров Оаху, Гавайи. Гавань Пёрл-Харбол.

Утро началось с первых лучей солнечного света, пробивающихся сквозь гардины моей маленькой съемной квартирки. На улице пока еще очень тихо и спокойно, словно мир вокруг затаил дыхание… Я замер перед зеркалом, аккуратными движениями опасной бритвы снимая как подросшую за ночь щетину, так и ставшие столь привычными Айвану усы — словно прощаясь с тем человеком, кем был последние пять лет. Пять долгих лет лжи и опаснейшего риска быть раскрытым…

О том, что именно эта бритва отняла жизнь Тэдди, я пока стараюсь не думать.

Каждое движение бритвы по душистому мылу напоминает мне о том, как много было поставлено на кон. И в тоже время я невольно возвращаюсь мыслями к началу — самым первым дня моего пребывания на Гавайях, среди солнца и океана… Где я вынужденно скрылся под маской, что так странно мне шла. Я стал шпионом — но на самом деле оставался просто человеком, жаждавшим мира и свободы! Но