другие возможности. Я пыталась позвонить ему, но он никогда не отвечает на звонки, а я, видите ли, беспокоюсь. После смерти его отца… – Она делает паузу, ее подбородок подрагивает, затем она с усилием берет себя в руки. – Мы с Беном встретились на прошлой неделе. Мы поссорились… Я бы хотела… – Она умолкает, и ее глаза расширяются от ужаса, как будто она сказала слишком много. – Неважно, я заеду еще раз сегодня вечером – вы скажете ему об этом, милая? Передадите, что я зайду сегодня вечером, около восьми?

Я таращусь на нее в изумлении. Кровь стучит в ушах.

– Его мама? – Я не могу поверить в услышанное. – Вы мама Бена? – переспрашиваю я – на тот случай, если эти слова мне померещились, а не были произнесены вслух.

Ее лицо омрачается, и я вижу растерянность в ее водянистых голубых глазах. Она не похожа ни на Бена, ни на Беатрису.

– Да, я его мать. А вы кто?

– Я его девушка. Аби.

– Да, он упоминал вас, когда приезжал ко мне на прошлой неделе. Ах, какая же вы красавица!

– Вы виделись с ним на прошлой неделе? – Я держусь за дверной косяк, чтобы не упасть. – В Шотландии?

Она смеется.

– Я знаю, что все еще говорю с акцентом, но нет. Мы больше не живем в Шотландии, последние десять лет мы живем в Лондоне. В Стритэме. Он приезжал ко мне погостить. – Она понижает голос. – Думаю, он рассказал вам о том, что его отец умер. Он давно болел, но все равно это был шок. – Ее глаза блестят от слез. – Думаю, Бен тяжело это воспринял, что бы ни говорил Пол…

Гудок автомобиля заставляет ее обернуться, и в этот момент я замечаю красный «Мондео», стоящий у бордюра дальше по улице.

– Это Мартин, мой второй сын. Я лучше пойду. Увидимся позже, дорогая. – Она ласково поглаживает меня по руке. – Кстати, меня зовут Мораг. Очень приятно познакомиться с вами.

Затем она выходит из ворот и бежит к ожидающей машине, а я в шоке смотрю, как она усаживается на пассажирское сиденье с сумочкой на коленях, и, когда машина отъезжает, опускаюсь на холодную каменную ступеньку, голова у меня идет кругом. Как она может быть мамой Бена, если его родители погибли в автокатастрофе больше тридцати лет назад?

Хотя еще только одиннадцать часов утра, я наливаю себе бокал вина из полупустой бутылки, стоящей в холодильнике. Раздраженная и встревоженная, я выпиваю его одним глотком. Затем звоню Бену. Он сразу же берет трубку, в его голосе слышны нотки паники. Обычно я никогда не звоню ему в рабочее время. Я выпаливаю все разом, наматывая круги вокруг кухонного стола и надеясь, что Бен сможет все объяснить, – но уже понимая, что это невозможно. А какое тут вообще может быть объяснение? Он молчит слишком долго, прежде чем пробормотать:

– Как она выглядела?

– Думаю, ей сильно за пятьдесят, у нее шотландский акцент, похожий на твой, Бен. И она сказала, что видела тебя на прошлой неделе, в Лондоне. Но я не понимаю, ты же говорил, что на прошлой неделе был в Шотландии.

– На прошлой неделе я действительно был в Шотландии.

Его раздраженный тон не останавливает меня, как это случилось бы раньше.

– И она также упомянула твоего брата, живущего в Бристоле. Что происходит? У вас с Беатрисой есть брат?

– Конечно нет, – рявкает он. – Послушай, Аби, я на работе, не могу говорить об этом здесь. Я возвращаюсь домой.

– Ты не можешь уйти. Что скажет твой начальник? – В тишине кухни мой голос звучит пронзительно и гулко.

Бен говорит так сердито, так напряженно, что я начинаю думать: это, должно быть, какая-то уловка… Может быть, тот, кто оставил запись на странице Люси в «Фейсбуке» и отправил мне цветы в мой день рождения, теперь прислал сюда женщину средних лет, притворяющуюся мамой Бена. Неужели я и впрямь теряю контроль над реальностью, как сказала Беатриса? Неужели сообщения от моей умершей сестры и визит умершей мамы Бена – все это плод моего воображения? Эта женщина, Мораг, совсем не похожа на Бена, Беатрису или молодую мать по имени Маргарита на фотографии в гостиной. И если Мораг – их мама, то кто, черт возьми, эта женщина на фотографии? И почему они лгут о ней?

– Она сказала, что вернется вечером. Она упомянула какого-то Мартина, который ждал ее в машине. Она сказала, что ее зовут Мораг. Необычное имя, Бен.

– Я ее не знаю, черт возьми, – шипит он. – Ты мне не веришь?

– Не знаю, что и думать…

Но он уже кладет трубку. Я бросаю мобильный на антикварное кресло и наливаю себе еще один бокал вина, но после первого же глотка мне становится дурно, и я бросаюсь к раковине. Хватая ртом воздух, я наклоняюсь над раковиной, пока тошнота не проходит, а затем опускаюсь в кресло, ноги дрожат. Телефон вибрирует под моими ягодицами, и я вытаскиваю его, надеясь, что это звонит Бен, чтобы извиниться, объяснить, почему эта женщина утверждает, будто она его мама. Но это звонок от Нии. Я быстро пересказываю ей случившееся и обещаю, что перезвоню вечером. В данный момент я не могу разговаривать ни с кем, кроме Бена.

Менее чем через час я слышу, как к дому подъезжает «Фиат» Бена. Я сижу у подножия лестницы, когда он вбегает в дом, лицо у него бледное, галстук сбился набок. Он вздрагивает, когда видит меня, и его взгляд смягчается.

– Ох, Аби… – Он садится на ступеньку и обхватывает меня руками, прижимая к себе и шепча мне в волосы, что все будет хорошо. Обычно мне нравится находиться в его объятиях, мне приятно, когда он меня успокаивает. Так я чувствую себя в безопасности. Но не сейчас. Сейчас меня раздражает, что он снова считает, будто проблема во мне. Я отстраняюсь от него.

– Что происходит, Бен? И не пытайся убедить меня, что мне померещилась эта чертова тетка, потому что это не так. Она стояла вон там, – я указываю в сторону двери. – Во плоти. И назвалась твоей матерью.

Он морщится, чувствуя запах алкоголя у меня изо рта.

– Ты пила?

– Я выпила пару глотков вина. И нет, – говорю я, когда его выражение лица наводит на мысль, что он пришел к выводу, будто алкоголь может быть причиной того, что я увидела его мертвую мать, – это было уже после ее прихода.

– Я не понимаю, Аби. Это полная бессмыслица. Зачем кому-то притворяться моей мамой?

Я вздыхаю:

– Я не знаю,