Затем он вытолкал гостя из кабинета и запер дверь.

— Цейт нот, Рогозин. Я в Гольяново.

24

Все оформив и забрав из ОВД на востоке столицы своего подозреваемого, Волков провозился с документами на арест всю ночь. К утру с тоской вспомнил об отчете и, под кофе и сигареты успел-таки его сваять до прихода Линеева.

Когда была решена проблема с обеспечением конвоя, Волков с удивлением обнаружил, что из отпуска вернулся его сосед по кабинету. Отдохнувший, загоревший высокий и худющий Руслан не без удовольствия плюхнулся в вертящееся кресло, по которому успел, очевидно, соскучиться.

— Волков, здоров. Тебе. Выглядишь — не очень.

Багтияров протянул завернутый в пупырчатую бумагу тунисские сувенир китайского происхождения.

— Что, Руслан, неужели три недели прошло? А ты хорошо выглядишь. Только, опять что ли тебя в Тунисе не кормили? Соне спасибо.

В том что сувенир покупала жена Багтиярова, сомнений не возникало.

— Дай угадаю. Три недели, как один день, да? Что нового?

— Нового? Помнишь Реброва моего по сто одинадцатой?

— Ага.

— Вчера задержали на востоке. Сейчас в суд поедем арестовываться.

— Ну, ничего себе. А говорили, что родственникам, в горные аулы подался, что его с собаками теперь не сыщешь. Там потерпевший-то из Склифа выписался?

— Вот я… Ну конечно! Веришь, даже не позвонил еще. А ты к Линееву сходи. Он тебе тоже дел отпишет. Все новое — у него.

— Да пойду, напомню, что вышел. Мне тоже кофе.

— Олинклюзив закончился, Руслан, — крикнул Волков вдогонку.

Но кофе заварил на двоих. Обжигаясь горячим напитком, набрал телефон Жени Шороховой.

Планерка у них как раз должна была закончится, прикинул он, а вызывать кого-то на такую рань она, наверняка, не стала. На звонок Женя ответила сразу.

— Доброе утро. Это Слава Волков, если не надоел еще.

— Не надоели, Вячеслав Олегович, — просто ответила она.

— Я после «Зелных троп» в пятницу, к вам не успел.

— Да я поняла. Отвезли Геннадия? Еще раз спасибо. Очень приятный молодой человек. Так неудобно вышло, с порога вас отправила, даже не поняла, вы заезжали-то зачем? Не за Геной же?

— Что же тут неудобного? Он Костин брат. Очень хотелось ему помочь, поддержать.

— Да, кстати, когда вы уехали, получила заключения экспертиз… Если интересно, Леру я в субботу освободила.

— Вот как? — изобразил удивление Волков, не планировавший делиться сведениями о воскресной встрече с освобожденной, — И правильно. Куда ей скрываться от следствия в таком положении.

— Врагу не пожелаешь оказаться в ее положении… в ее положении.

— Евгения Федоровна, у вас же под рукой, дадите телефон родителей Кости Сомова и адрес, чтобы в кадрах не искать? Не люблю я в кадры ходить.

— Конечно, без проблем. Повисите.

Трубка прошуршала и вскоре Волков снова услышал:

— Пишите?

Он записал необходимые контакты.

— Спасибо.

Когда появились с отчетами засланные накануне курсанты, Вячеслав Олегович уже едва сдерживал волнение.

Ответ по завещанию. Там все в порядке. Никакого завещания Константин Сомов не оставлял, если не врет нотариальная палата.

— Значит, как и должно, наследовать будут родители, — глядя в окно, хмурился Волков.

Факс из Нижегорождской области, из музея. И еще один — из ОВД поселка Юрино, подтверждающий информацию из первого факса.

— Ну, это, может и лишнее. За этим Кеша поехал лично, — здесь Волков улыбнулся.

Распечатка из базы РЖД. И вот стало не до улыбки. Распечатка прочитана несколько раз, но ничего нового, кроме того, что ей с трудом удалось донести до волковского сознания, она не содержала. Следователь нашел на столе вчерашний факс от Кротова, пробежался по нему глазами.

Вот ведь, как получалось… В кабинете душно, хотя окно они с напарником никогда не закрывают. Волков дотягивается до фрамуги и открывает его шире. Он взял мобильный, залез в «контакты». Да. Но не решился позвонить. Конечно, сгоряча ничего делать не надо.

— Багтияров, есть у тебя знакомые дагестанцы? — спросил он вернувшегося от руководства напарника.

— Что?

— Дагестанцы. Ну, уроженцы Дагестана.

— Нет. Тебе зачем?

— Предъявлять для опознания мне нужно дагестанца. Статисты нужны. Два. Похожие.

— Понял. Слушай, а ведь есть во взрывотделе ЭКЦ. Набрать туда?

— Обяжешь. Мне бы к восемнадцати часам. Я из суда заскочу домой, душ приму, может, посплю часок.

— До вечера еще полно времени. Позвоню.

— Спасибо.

Все время до вечера занял суд и решение вопроса об избрании меры пресечения. Забежать домой Волков так и не успел. Хорошо. Хорошо, что некогда думать.

Русланов знакомый из ЭКЦ, спасибо ему, явился во время. Сопровождающие расследование оперуполномоченные были в срочном порядке направлены на поиски еще одной кандидатуры возможного статиста.

Чудо свершилось, и к официальному концу рабочего дня в волковском кабинете присутствовали двое крупных темноволосых мужчин. Сам он, успевший немного отдохнуть, получивший содержательную смску «скоро в Нижнем» от Рогозина, начал приходить в себя от утреннего шока.

— В чем дело-то начальник? — настаивал приглашенный «добровольно поучаствовать в следственном действии», — зачем меня забрали?

— Следствию, гражданин Магамедов, нужна ваша помощь. Наши сотрудники уже объяснили. Вас просят принять участие в следственном действии, — в который раз терпеливо отвечал Волков.

Магамедова нашли в бильярдном зале неподалеку от УВД. Как удачно, что он успел сделать звонок нужным людям. Ничего-то у этих «ментов» не выйдет.

Наконец- то все участники собрались вместе. Волкову удалось их рассадить в необходимом порядке, когда в кабинет ворвался Линеев — его начальник.

— Следственное действие? Волков… на одно слово… Ты почему задержал уважаемого человека — Магамедова?

— Да я…

— Начальник УВД сам звонил. А ему из префектуры звонили. Это по какому делу? Прямые улики есть?

— Какие могут быть улики…

— Вот и прекращай сейчас же беспредельничать. Это приказ.

— Ну, если приказ, — нетерпеливо развел руками следователь, — через двадцать минут всех отпущу.

А вот всех не надо. Ты Магамедова отпускай.

— Понял, — вздохнул Волков.

Опознание он закончил, статистов поблагодарил и, разумеется, отпустил. Магамедов, весьма довольный собой, проплыл мимо него, даже не удостоив ответом.

От витьеватых фамилий, имен и отчеств у Волкова разыгрался аппетит. Редкое дело, он почти вовремя попадает домой, на ужин, если сейчас вот-вот ничего не случится. А остальное — завтра.

25. Иннокентий Рогозин

Последний раз Кеша путешествовал на поезде в двенадцать лет. До сих пор в воспоминаниях сохранилось щемящее чувство счастья от поездки, доброе и теплое. С родителями и двумя маленькими сестренками он ехал к морю. Перед дверью их купе была открыта верхняя часть окна, в которое выглядывал маленький Кеша, задыхаясь от восторга или встречного ветра, пытался непременно рассмотреть, что там, впереди. За плечо его поддерживал отец. Небо запомнилось отчаянно синим,