в мелочах комнаты подгадали под вкус гостей, а вот с матрасом и подушкой промазали, – незначительный промах хозяев доставил Мичжелю тайное удовольствие, значительно превышающее размеры дискомфорта. – Значит, не всю подноготную о нас выведали».

То, что за ним следят, молодой человек, обладающий острым нюхом профессионального шпиона, понял уже давно, правда, не понимал, на кой это сдалось Лоуленду с его могуществом. Но, немного поразмыслив, Мичжель списал происходящее на стандартную процедуру, обязательную для всех гостей, страдающих от маниакальной лоулендской подозрительности.

Слежка ощущалась варом как привязчивое ощущение налипшей на лицо осенней паутинки, которую никак не удавалось нащупать и стряхнуть, это чувство не покидало его с первых минут пребывания в замке.

«Приставили небось какую-нибудь мелкую шушеру, просто так, на всякий случай, чтобы мы, посольские, не натворили чего», – досадливо подумал Мичжель.

То, что его не принимают всерьез, прежде всегда доставляло юноше скрытое удовольствие, льстило его дару маскировки. Теперь все было иначе: в надменно-снисходительном Лоуленде боги видели юношу насквозь, но не сочли бы опасным, даже вздумай он продемонстрировать принцам весь немалый арсенал своих талантов. Это не могло не бесить! Одно дело быть незаметным по собственной воле, и совсем другое – из-за того, что тебя считают ничтожеством!

«А вот и не буду валяться без толку, пусть хоть мелкие соглядатаи догадками помаются, какого демона меня в замок среди ночи несет! – мстительно решил Трак и вскочил с постели. – Пойду, прогуляюсь, все равно не уснуть».

Мичжель быстро накинул свободную серую рубаху, темно-синие бриджи, жилет, мягкие полусапожки, спрятал в широкий рукав нож, пригладил встопорщенные после сна, как перья, волосы, нацепил на руку браслет с ключом и поисковым маячком от покоев и вышел.

В коридоре было тихо и пусто. Скорей всего, даже железное сердце неумолимого Фаржа смягчилось, и он отправил стражников отдыхать. Зато их лоулендские коллеги несли караул исправно, то ли охраняли «беззащитных» богов от происков коварных жиотоважцев, то ли, наоборот, стерегли посольство от «беззащитных богов».

Мичжель со всей серьезностью отвесил неподвижным статуям стражников поклон и направился вниз по лестницам, почему-то предпочтя этот путь всем другим. А под рукой не было сведущего мага или психолога, чтобы разъяснить вару потенциальную ошибочность его действий и растолковать их значение[25].

Петляя по бесчисленным залам, коридорам и галереям замка, где-то ярко освещенным, где-то погруженным в ночную мглу и не ждущим посетителей, время от времени проверяя, работает ли маячок, вар вышел в широченный, словно созданный для прогулок великанов, коридор где-то на втором этаже. Гигантские двери с ручками в виде разверстых пастей драконов были первым, что бросилось ему в глаза, пару высоченных стражников, терявшихся на этом фоне, Мичжель заметил чуть позже.

«Уж не набрел ли я на королевскую сокровищницу?» – удивился про себя вар, недолго думая подошел ближе и поинтересовался у охранников со всевозможной серьезностью, какую только смог придать своей физиономии:

– Доблестные стражи, осветите тьму моего невежества. Ответьте, что вы призваны охранять?

Суровые мужи смерили парня подозрительными взглядами: «Нализался, что ли, этот придурок до поросячьего визга и теперь изгаляется, напрашиваясь на оплеуху?» – но вид у Мичжеля был самым что ни на есть искренним, взгляд – готовым внимать, спиртным он не благоухал, поэтому один из стражников нехотя обронил, снизойдя до объяснений:

– Это королевская библиотека.

– А на членов посольства, временно проживающих в замке, распространяется королевская привилегия посещения сей обители мудрости? – вежливо уточнил Мичжель, нутром чуя, что набрел на местечко поинтереснее банальной сокровищницы.

– Да. Библиотекарь еще не уходил, можешь войти, – процедил страж с таким видом, будто ему довелось беседовать с тараканом.

Мичжель не заставил себя упрашивать, он тут же ухватился за кольцо, которое высовывалось из пасти ручки-дракона, и потянул. Дверь не сдвинулась ни на каплю. Мичжель потянул сильнее. Снова ничего не вышло.

– От себя толкни, – посоветовал, сжалившись над полоумным, второй страж, наблюдавший за тщетными попытками вара проникнуть в «обитель мудрости», чувствовалось, что с языка мужчины едва не сорвалось ласковое словечко «придурок».

Кончив ломать комедию, вар толкнул дверь, и та легко, без зловещего скрипа, открылась, пропуская гостя в королевскую библиотеку: титанический лабиринт из забитых книгами, свитками, табличками стеллажей в стенах-шкафах, вздымавшихся ввысь на несколько (минимум на три, как прикинул Мичжель), этажей.

Среди всей этой громады словес, запечатленных на бумаге, коже и прочих поверхностях, вар не сразу заметил другую мелкую мебель, вроде кресел, диванов, столов. За самым большим из них, словно пытавшимся потягаться габаритами со шкафами, заваленным книгами и ящичками с тонкими листочками, сидел маленький худощавый очкастый тип в аккуратном коричневом камзоле. Шейный платок давно съехал набок, открывая удивительно изящный медальон на серебряной цепочке. Очкарик, не замечая никого и ничего, осторожно перелистывал страницу за страницей толстенный фолиант, а у его правого локтя сама по себе порхала по листку ручка.

Предусмотрительная Элия, экономя время Оскара, наложила на нее одно из своих любимых бытовых заклинаний, позволявшее прибору действовать совершенно самостоятельно, повинуясь только мыслям владельца. И, хотя почерк – аккуратный, четкий, просто классический – был точь-в-точь таким, как если бы Хоу держал ручку сам, двигался письменный прибор куда быстрее, чем ведомый заурядной физической силой. Это сильно экономило время, но все равно новоявленный библиотекарь чувствовал, что его, этой самой неуловимой из всех субстанций, катастрофически не хватает. На месте одного сделанного дела образовывалось как минимум три новых! Барону нужно было не только пополнить казавшийся бесконечным каталог, но и научиться ориентироваться в нем, а также в самой библиотеке, хотя бы примерно усвоив, где располагаются основные разделы, которых насчитывалось несколько сотен. Кроме того, требовалось срочно освоить технику реставрации томов, магическую и ручную, второй надлежало пользоваться для работы с книгами, содержащими мощные чары и не приемлющими постороннего колдовского вмешательства. Словом, Оскару казалось, что он никогда не закончит работу полностью, но, несмотря ни на что, новоявленный королевский библиотекарь чувствовал себя абсолютно счастливым, только никому не говорил об этом, чтобы его не сочли за идиота и не лишили замечательной должности. Переступив порог библиотеки в качестве ее Хранителя, Оскар уже ни за какие сокровища миров не отказался бы от почетного права быть принятым книгами и служить им.

Тихий стук закрывшейся двери не заставил барона прервать работу с каталогом, он даже не заметил появления постороннего. Постояв несколько секунд в надежде, что на него обратят внимание, Мичжель понял, что на это особенно рассчитывать не приходится, и принялся шаркать, кашлять и шумно дышать, словно больной на последней стадии пневмонии. На третьем по счету жестоком приступе Оскар наконец оторвался от фолианта и посмотрел поверх круглых стекол